— И ты меня зовёшь идиоткой?! — возмутилась Белинда. — Что тут честного? Разве не ты на меня напала?! Разве это не значит, что мне решать?!
— Я не знаю, — повторила Ван-Ван. — Может, вообще ничего. Может, я просто… Я не знаю.
Белинда помолчала, поджав губы, потом фыркнула.
— Ладно. Но здесь, в Академии…
— Я никогда не делала ничего специально, чтобы навредить тебе, — ответила Ван-Ван тихо. — Я клялась, ты знаешь, я не вру. Я никогда, кроме того первого случая, не хотела тебе навредить или что-то у тебя украсть. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое. Только это.
Белинда моргнула.
— Мне иногда до сих пор снятся кошмары, — сказала она. — О тех трёх днях. Твой шёпот. Мои бабушка и дедушка чуть с ума не сошли от страха, они даже продали тот дом, чтобы я могла их навещать без кошмаров. Ты… Ты могла бы объяснить. Ты должна была!
— Прости. Мне жаль.
— Я думала, ты какой-то монстр! Как я могла знать всю эту ерунду про твоих родителей, если они только и твердили, какая ты у них неуправляемая и неадекватная? Что моя мама должна была думать со всеми этими моими кошмарами? Я потом несколько недель могла спать только с ней! Я…
Белинда покраснела и отвернулась.
— ..Мама очень испугалась тогда. Она очень любит меня, и папа тоже.
— Я знаю, — ответила Ван-Ван тихо. — Именно поэтому я завидовала тебе так сильно… Ещё раз — прости. Я не хотела. То есть хотела, но… Я честно была не в себе тогда.
Белинда вздохнула.
— Мне… надо подумать. Мне надо поговорить с мамой. Всё это… Может, мы правда можем договориться. Но мне надо подумать.
Это были настолько разумные слова, что я на радостях чуть со стола не свалился. Свершилось!..
Между тем, Белинда бросила косой взгляд на нас с Аданом и ушла, напустив на себя уверенный вид.
— Вот видишь, — сказал я, — иногда говорение очень хорошо работает, точно тебе говорю.
Ван-Ван повернула ко мне заплаканное лицо.
— Но… это было так просто, — сказала она тихо. — Почему… Почему я не подумала об этом раньше? Почему я была так уверена… Клятвы, и всё… Но почему я не могла?!
Она снова разрыдалась. Адан бросил на меня быстрый взгляд, а после встал и прижал её к себе.
— Потому что есть вещи, которые не так-то просто сказать, — ответил я, вспомнив пресловутое “я люблю тебя”. — Они кажутся простыми, но некоторым целой жизни не хватает, чтобы их произнести. Ты умница, что смогла. Я тобой горжусь.
Она всхлипнула и прижалась к Адану крепче.
— Пожалуйста, не бросайте меня, — сказала она. — Пожалуйста. Без вас я бы не решилась никогда.
Я неловко переступил с лапы на лапу.
— Я — твой учитель. Конечно, я не брошу тебя. Ты моя воспитанница, в конце концов.
И понял, что совершенно не лгу. Вот же угораздило меня, а…
27
Вообще разговоры помогают, да.
Но глупо думать, что, поболтав и обнявшись, люди резко разрешают свои разногласия и живут в мире и согласии до скончания веков. Очень часто они расходятся с облегчённым вздохом, перевернув страницу и признав, что не стоит и дальше мучить друг друга.
После всех серьёзных разговоров и принятых решений, люди могут менять точки зрения, восприятие и понимание мира.
Но при этом они всё ещё остаются основательно и непреложно собой.
Именно потому я не должен был удивиться, что…
— Эй, ты там? Ты что, от меня прячешься?! — вопль, прозвучавший из-за двери, заставил меня навострить уши, а после вздохнуть.
Ван-Ван, которая тихо сидела над очередной своей игрушкой у себя , нервно подскочила, вопросительно посмотрела на меня, но потом осторожно, как будто опасаясь, пошла к двери.
Я её в общем-то очень хорошо понимал: на дворе был уже глубокий вечер, мы собирались спать (ну, Ван-Ван собиралась, по крайней мере — я планировал навестить владыку Моррида и поработать над своим новым драконьим обличьем, дабы подготовиться к встрече столичных гостей). Но в любом случае, сон там или нет, никакие наши планы на день не включали ещё одной порции чистой и неразбавленной Белинды…
Но эта дева в целом никогда не была склонна спрашивать, где там её ждут или не ждут.
— Открывай! Я знаю, ты там! А если нет, то я пойду искать тебя по спальням твоих мужиков!.. И расскажу, что ты установила дополнительную защиту на свою комнату. Как ты это сделала, кстати?..
Мы с Ван-Ван переглянулись.
— Моих мужиков?.. — спросила она неуверенно. — Дополнительная защита?..
Я на это только плечами пожал.
— Разговоры решают много проблем, — сказал я ей вместо того, чтобы проводить инвентаризацию мужиков, гипотетических и реально существующих, а также объяснять всё по поводу защитных слоёв вокруг её комнаты. — Но с некоторыми кадрами старые добрые аргументы вроде ядов, мечей и заклятий всё же надёжнее.
Ван-Ван вздохнула, всем своим видом намекая, что всё ещё не готова прибегать к чему-то подобному, даже если очень хочется.
Отложив игрушку, она распахнула дверь — и да, Белинда была тут как тут, всклокоченная и с Бао-Ко в обнимку.
Лемур выглядел усталым и смотрел на меня со всей мукой затисканных в чужих руках плюшевых зверушек.
Белинда выглядела так, как будто у неё появилась какая-то Очень Хорошая Идея — что само по себе слегка настораживало.
— Чем ты тут занимаешься? — спросила она.
Ван-Ван помедлила, явно решая, какую часть из “шью на заказ нелегально боевую мягкую игрушку для защиты от тёмных (и любых агрессивных) сил”.
Ван-Ван посмотрела на Белинду, хлопнула глазами и сказала:
— О, я нашла выкройку милого зайчика и решила…
— Да-да, понятно, — Белинда никогда, видимо, не была из тех, кто дослушивает. — Ты была лучшей на уроках магических нитей, но честно? Ты теперь на боевом факультете! Тебе стоит шить что-то серьёзней! Платья, например.
Я только мысленно вздохнул.
Несмотря на все свои бантики и женственные наряды (которые, впрочем, больше броня и маска, чем что-либо ещё), Ван-Ван никогда не проявляла настоящего интереса к моде как таковой. Если игрушки, ленты и прочие элементы были ей важны как оружие, инструменты и потенциальные сосуды для духов, то платья оставались для неё просто платьями. Она могла пошить их, если очень хотела, но не способна вложить в это сердце.
Это хорошая штука про её предыдущего учителя: он сумел ей объяснить, что магические вещи, созданные без вложенного сердца, не стоят ничего.
С точки зрения Белинды, девы, меняющей наряды каждый день, всё выглядело совершенно иначе: бедняга Ван-Ван тратила время на какую-то ерунду, когда могла бы заниматься Важными Вещами.
— Я могла бы тебе помочь с вдохновением! — сообщила Белинда. — Понимаю, что у тебя пока что не хватает мастерства, но ничего, это поправимо. Всё лучше, чем тратить время на этих плюшевых уродцев! Ты могла бы шить платья мне.
— ..О, — сказала Ван-Ван.
Плюшевые уродцы, лежащие на полках, слегка повернули головы, глядя на Белинду глазками-пуговками.
Будь кто другой на её месте, он бы уже давно бежал, куда глаза глядят, или готовил защитные чары. Белинда, с другой стороны, обладала редким, хоть и немного сомнительным, талантом: она не замечала ничего, что не вписывалось в её картину мира.
Пока они с Ван-Ван были “смертными врагами”, буквально всё, что делала Ван-Ван, трактовалось как угроза.
Теперь, когда в сознании Белинды Ван-Ван стала… Даже не знаю. Кем-то, к кому можно просто взять и завалиться посреди ночи?.. В любом случае, теперь Белинда, человек простой и сиюминутный, не замечала ничего, что могло бы противоречить её новому виденью мира.
…
Типичное, на самом деле: это всем людям свойственно, в той или иной мере. Но Белинда, конечно, была в этом смысле стремительна, как молодой золотой карп.
— Спасибо, — сказала Ван-Ван тихо, — Я об этом подумаю. А можно спросить… эм… почему ты здесь?
Это она вовремя успела: я собирался спросить то же самое, но в куда более грубой форме.
