— ..и это тоже, конечно. Но она говорила, что ты в курсе истории Адана Найделла. Это довольно важно для текущей игры. Когда ты расскажешь, то можешь последовать за Шийни, я справлюсь сам, а она… В новом мире ей понадобится верный друг.

— Ты не понимаешь, да? Конечно, не понимаешь… Мне не вернуться к леди Шийни, Кан. Я остался позади, и значит, я больше не один из пауков Королевы. Это не проблема, я присоединился к ним добровольно и добровольно же ушёл.

— Погоди, но что теперь будет с тобой?

— Пока не уверен. Я останусь пауком, пока ты здесь, а потом… Стану чем-то ещё. Возможно, одним из фамилиаров. Потому что, несмотря на все ошибки и конфликты, эта их Академия — великое начинание и большой шанс для многих. А то, что у них по ходу дела многое идёт по известному адресу… Ну так оно и бывает с великими начинаниями. Только в сказках и отредактированных исторических книгах с ними всё выходит чисто и правильно.

— Ты прав.

— Ну ещё бы я был неправ — столько лет наблюдать этот цирк из первых рядов… Так вот, твоё пушистое уже-не-величество, слушай, что я тебе расскажу про Адана Найделла. Для начала — преамбула: это история о разности культур и магических традиций. А также о глупости и опасности надежд.

— Нечто подобное я и предполагал.

— Думаю, ты более ли менее знаком с началом истории: у супружеской пары родился ребёнок с покорёженным духом. Судя по всему, результат проклятия, наложенного на женщину в процессе одного из экзорцизмов ещё во времена обучения… Магия в целом не всегда сочетается с материнством или отцовством, но демонология… В нашем с тобой прошлом мире мастерам-демонологам запрещено иметь родных детей в принципе и приёмных до тех пор, пока они не оставят практику на пару десятилетий. И у этого запрета есть хорошие причины, кто бы там что мне об этом ни говорил. Демонолог рискует своим разумом и духом, это его право; но дети этого не выбирают.

— Да, это правда. Но дети никогда не выбирают, давай честно. Им в любом случае приходится жить с теми рисками, которые выбрали их родители.

— Тоже верно… В любом случае, в этом мире подобных ограничений нет. Местным “не рекомендуют”, но на этом всё. Для этих двоих очень важно было иметь собственного ребёнка. Так бывает. Тут надо признать ещё вот что: они не виноваты в том, что проклятие на них упало. Это была хитрая дрянь, которую невозможно отследить, пока она не активизировалась. Автором проклятия, кстати, был болтливый мотылёк из внешнего круга Бездны Безумия. Тварь прорвалась сюда, довела несколько человек до смерти, натянула человеческую кожу и вовсю развлекалась, пока Лора, тогда ещё не Найделл, не остановила это. Она единственная заметила неладное, и, если бы не она, с большой долей вероятности мотылёк свил бы гнездо, и это унесло бы сотни, если не тысячи жизней… Что очень впечатляет, учитывая её возраст в то время. Но проклятие осталось с ней, неопределённое никем. И заплатил за это, к сожалению, Адан Найделл. Его дух был почти полностью уничтожен, без возможности восстановления; тело с мёртвым разумом, вот что это было. Но мало какие родители просто так поверят в этот факт.

Справедливо.

— Они испробовали всё, что только может прийти в голову, и кое-что из того, что прийти туда совсем не может. Все специалисты-лекари, к которым они обращались, в один голос говорили одно и то же: ничего тут нельзя сделать. Единственное, что они предлагали — смириться и не надеяться. Но именно это порой бывает сложнее всего.

— Да.

— Они искали годами. И однажды, изучая библиотеку одного из сожжённых храмов Лесного Царя, они нашли манускрипт. Руководство для лекарей, как поступить в подобной ситуации. Там описывался способ, как восстановить дух больного, использовав дух иного существа… И вот тут начались проблемы с пониманием и интерпретацией.

— Могу себе только представить, — для меня действительно многие вещи встали на место.

— В понимании Найделлов, ритуал должен был исцелить дух сына ценой уничтожения другого духа. В понимании авторов, магия ритуала должна была либо заменить одну душу на другую, либо слить их воедино — в зависимости от того, насколько обе души повреждены. И совместимы.

— Погоди… Получается, ритуал ищет того духа…

— Которому не выжить самостоятельно, да. Ну и имеющего максимальную совместимость с больным — далеко не все души можно совместить, в конце концов, это большая редкость и тонкая наука. Подойдут лишь те, что изначально рождены от одного истока, связаны перерождениями или общими энергиями, являются частью некогда расколовшейся сущности… В общем, длинная история. И Найделлы сами до конца не поняли, насколько им в конечном итоге повезло.

— Они нашли полностью совместимого, не так ли? — о, я вижу потрясающую иронию этой ситуации.

— Да. Своим желанием принести в жертву тварь из Бездны Безумия (око за око, ты понимаешь), они выиграли лотерею: оказалось, что именно там на грани смерти было новорожденное существо, разделившее с Аданом Найделлом осколок духа. Его притянуло сюда, и две неполноценные сущности стали одной полноценной. Проблема, как ты понимаешь, в разности интерпретаций.

— Они не поняли, что произошло.

— Разумеется нет. С их точки зрения ритуал был ложью — хотя они и обманули себя сами, не осознавая разницы традиций и менталитетов. Они посчитали, что тварь, призванная, чтобы стать жертвой в ритуале, вместо того заняла место их сына. Как ты понимаешь, они не пришли в восторг.

Я устало моргнул и посмотрел за окно. Там, над лесом вдалеке, бушевала метель.

..Почему самые ужасные вещи порой случаются из-за недопониманий, разниц интерпретаций и необдуманных решений? Почему у того самого зла всегда на самом деле такое грустное, измождённое лицо?

— И тогда они решили использовать его, как своего ручного демона.

— Да. Решение пришло не сразу, возможно. Сначала они пытались обернуть ритуал вспять. Долго. Проблема в том, что это невозможно, как ни бейся; такие вещи делаются раз и навсегда… И тогда они решили использовать его по назначению, в их понимании. Проблема только в том, что ритуал сработал, и очень хорошо: пусть Адан Найделл за счёт уникального объединения душ и имеет способности своего альтерэго из Бездны Безумия, в первую очередь…

— Он человек, — какой же пиздец.

— Да. С человеческой психикой, реакциями, способностью чувствовать боль… Но в их глазах он навсегда остался демоном и чудовищем.

Я вздохнул и обернул хвостом лапы.

— Ну, это в полной мере объясняет, почему тела его родителей нынче бегают по Академии взад-вперёд, подчиняясь Адану, как кукловоду. Проблема только в том, что мальчишка заигрывается всё больше, а гаремный кошак…

— Кто?..

— ..Ректор хочет повесить на него всё подряд. Он планирует раскрыть художества Найделлов, включая их игры с Бездной Безумия, и тот факт, что они притащили Улыбающегося Кота в Академию, и заодно то, что именно Орди убил тех стражей…

— Орди не убивал тех стражей.

— Дли милейшего Бонни это неудобный факт, потому он не планирует вносить это уточнение.

Бордо переступил с лапы на лапу.

— Да, эти уж мне неудобные факты… Что ты будешь делать?

— Хотел бы я знать… Посмотрю, что мальчишка будет делать дальше. Но я не готов осуждать его за то, что его заставили сделать, равно как и за то, что он сделал с Найделлами. Он может быть настоящим Аданом, но это уже не важно. Для них он был демоном в кругу, они для него — мучителями по другую сторону ограничительных линий. Грустная сказка о незнании и неприятии, конец. Вопрос теперь только в том, насколько хорошим учеником он был для них, и сумеет ли он остановиться. Если нет… то мне ничего не останется, кроме как вручить его Бонни в качестве идеального громоотвода.

— Но ты не хочешь этого делать.

— Нет, после всего, что я сегодня узнал, я точно не хочу, чтобы он расплачивался за всё подряд. Я попытаюсь его вытащить, Бордо. Я верю, что шанс на это ещё есть.

24