— Какое тебе дело?!

— Мы с родителями проводим расследование от имени Академии, как я и сказал… И всё же, за что, по вашему мнению, лесные духи могут мстить вашей семье?

Глаза Гэвина забегали туда-сюда.

— Откуда я знаю! — рявкнул он. — Они всё ещё ненавидят нас за то якобы предательство, скорее всего! Они ведут себя так, как будто у нашего предка был какой-то другой выбор, кроме как подчиниться императору!

— О. Ну да, если так подумать, не подчиниться было бы сложно…

— Ты тупой? Они не прекратили бы убивать! Ни те, ни другие, но духи стали той самой проблемой, которую надо было решить, чтобы этот город не залили кислотой и не заморозили сверху! Или у тебя есть какие-то иллюзии насчёт того, что с нами сделали бы, посчитай нас император их союзниками?

..На удивление честный ответ. И скорее всего довольно точный: когда начинаются такого рода времена, вариантов зачастую не так-то много…

Но Орди было не так уж просто сбить с толку.

— То есть, вы думаете, это связано с теми давними событиями… Это интересно. Почему именно сейчас? Я не могу не задаваться вопросом: не сделали ли вы чего-то, что могло спровоцировать такую реакцию?

— Что, например? Ты говоришь так, как будто этим тварям хоть когда-то нужен был повод!

— Не знаю, вы мне скажите, — Орди моргнул. — Вы не убивали недавно лесных духов, я надеюсь?

Он задал этот вопрос лёгким тоном, как будто подчёркивая, что это шутка.

Гэвин юмора не оценил.

— Чушь!!! — он вскинулся, тон его голоса изменился.

Забавно знать, что мальчик в итоге оказался совершенно отвратительным лгуном.

Судя по предовольному выражению на лице Орди, тот подумал примерно о том же… И, что ещё лучше, Ван-Ван застыла, настороженно глядя на свою великую любовь.

Значит, она тоже заметила.

— Хорошо, — ответил Орди мягко, — это всё, что я хотел бы знать. Вани, ты идёшь?

— Она останется.

Ван-Ван растерянно заморгала.

До этого разговора, я уверен, она бы попыталась остаться. Но Орди постарался и вытянул на свет многое. И теперь она растерялась.

— Что за?.. — спросил Ке-Ша слабым голосом.

Я ждал.

Я могу многое дать своей ученице, но не способен принять за неё основные решения. Даже когда очень, очень хочется. И по идее совершенно неважно, с кем она пойдёт или останется, это мелочь… Но на самом деле это может быть на удивление большим решением, определяющим будущее.

Не то чтобы я был уверен, что Орди намного лучше Гэвина, если совсем уж честно. Но одно я могу засчитать ему сразу (и эта мелочь, возможно, во многом важнее всего на свете) — он спрашивает её и слышит, видит и хотя бы пытается понимать.

От Гэвина понимания стоит ждать только на поприще того, кто как сломан. И, если в юности я и верил, что у людей для совместного счастья должны совпадать травмы, то теперь я верю вот во что: люди должны стать друг для друга тем золотом, что заполнит трещины, а не кислотой, которая станет их углублять и пестовать.

— Мы договорились, что встретимся после тренировки, — напомнил Орди печально, глядя на Ван-Ван во все глаза. — Я ждал…

— Она никуда не пойдёт, я сказал! Она остаётся здесь, со мной!

…

И тут я возблагодарил всех подряд, что не вмешался, потому что увидел его — момент, когда Ван-Ван уставилась на Гэвина с узнаванием.

— О, — пробормотал Ке-Ша, который это скорее всего не увидел даже, а почуял. — Теперь ты его узнаешь, да?

И я догадывался даже, что именно она может узнать — девочка, которая была пленницей в собственном доме… Я поймал её взгляд и постарался, чтобы в них отразился тот самый главный вопрос, который иногда должна задать себе влюблённая женщина.

Ну и? Что ты сделаешь? Хочешь ли ты действительно любить не человека, а свою травму? Хочешь ли ты, чтобы весь этот побег, все эти жертвы привели к тому, что ты добровольно вернулась к началу?

Правда, правда хочешь? Потому что, если да…

— Я пойду с Аданом.

Вот и умница.

23

Я оставил свою подопечную с Орди, потому что начинал верить — кошак не навредит ей, по крайней мере, специально. Теперь, когда Ван-Ван могла без проблем позвать меня, этого было достаточно для относительного спокойствия.

Особенно сейчас, когда на повестке дня были дела поважнее.

Так что я уединился в нашей комнате, за щитами и границами, настроился на неглубокую медитацию и позвал:

— Бордо? Ты меня слышишь?

— Ну наконец-то! — я едва не потерял концентрацию от этого вопля. — Ты какой бездны так долго телился? Шийни тебе прямым текстом сказала, что я остаюсь здесь и у меня есть информация! Без неё я не мог полностью материализоваться в реальности, но я ждал, что у тебя хватит ума меня позвать!..

— Прости, ты прав, — что тут ещё скажешь? — Слишком много всего случилось, знаешь ли.

— Теряешь хватку, мой Император.

— Скоро уже ничей Император. И… да, я теряю хватку. Веришь или нет, но для меня эта ночь была очень, очень длинной.

— ..Случаются такие ночи, — Бордо вздохнул. — ..Она была бы рада, знаешь?

— Что я пойду за ней?

— Что ты прошёл инициацию. Насчёт пойдёшь или не пойдёшь, тут скажу тебе честно: я не знаю, насколько она будет рада. Сам факт того, что ты последуешь за ней, не гарантирует вам большой и вечной, ты ведь понимаешь? Она любила тебя, но люди меняются, и чувства тоже.

— Некоторые говорят, что мол, если любовь прошла со временем, то и не любовь это была вовсе, — вспомнил я со смешком один из перлов Ван-Ван.

— Чушь, и ты сам это понимаешь, надеюсь, — хмыкнул Бордо. — Любовь — это вдох и мгновение, она всегда про “сейчас” и никогда про завтра, какими бы обещаниями ни принято было кормить влюблённых на завтрак, обед и ужин…

То, насколько Бордо был взволнован, позабавило меня. Почему они все принимают меня за идиота, способного помчаться куда-то за призрачной любовью?..

Ладно, риторический вопрос.

Так-то вся моя биография как бы намекает.

— Ты не должен мне ничего доказывать, — заметил я, — я знаю, что делаю.

— Хорошо, — вздохнул Бордо, — если ты так говоришь… Слушай, судьба блуждающих магов — непростая штука. Ко многим из них приходит могущество, но есть и обратная сторона.

— Как и у всего.

— Да. Но всё же, взвесь это решение очень хорошо. Тебе от рождения досталась прекрасная судьба! На зависть всем. Герой мира, великий бессмертный правитель, тот, кто очаровывает и побеждает. Если ты вернёшься в родной мир, она останется с тобой; если откажешься сейчас, то она будет навсегда для тебя потеряна.

— И я должен от этого страдать? После всего, через что я прошёл?

— Путь Героя — проходить через становление, — Бордо нервно пошевелил лапами. — Испытания тоже часть пути. Но герой… по крайней мере, герой вроде тебя… Он бессмертен, он побеждает, что бы ни случилось, и удача всегда на его стороне, даже на дне неудачи. Герой — тот, с кем случается всё, но при этом ничего не случается. Такова его роль в истории.

— Потому что все мы — рабы историй…

— Именно. И ты должен понимать, что роль странствующего мага совершенно другая. Он — наблюдатель и катализатор, событие и летописец. И он играет по совершенно другим правилам.

— Бордо…

— Просто не забывай подумать об этом.

— Хорошо, — не то чтобы я считал, что там есть о чём думать. — Но знаешь, мне кажется, иногда для каждого из нас наступает этап, когда мы перестаём быть главными героями и становимся… Кем-то ещё. Кем именно, вопрос только для нас самих, конечно, потому что есть варианты. множество вариантов, на самом деле. Но я могу только пожалеть тех, кто навсегда остаётся героем своего мира и никогда не выходит за границы. Я не понимал этого раньше, но теперь знаю: это грустная судьба.

Лапы паука застыли.

— Ты очень изменился, маленький принц.

— Просто вырос. Слушай, Бордо… Это всё интересно, но леди Шийни оставила тебя здесь не без причины…

— Чтобы я присмотрел за тобой, идиотом!