Как только Амикус отпустил Линча, тот принялся кататься по полу и реветь от боли и ярости. Он схватился за кровавый обрубок, оставивший темно-красные потеки на белоснежном одеянии.

– Ты труп, Нолин!

– Сомневаюсь. Уверен, мой призрак выглядел бы лучше.

– Тебе не скрыться. Он может разделаться с тобой в любой момент. Он может убить любого и когда угодно.

– Очень мило. И кто он такой?

– Думаешь, это был какой-то политический маневр? Ты глупец. Ты имеешь дело с настоящей силой. Он может уничтожить тебя щелчком пальцев. Разорвать, словно пузырь, полный крови. А потом… – Он посмотрел на стены. – Все исчезнет, будто ничего и не было.

Нолин посмотрел на Амикуса, которого слова легата тоже поставили в тупик.

– Разорвать, словно пузырь, полный крови? Это какое-то местное выражение?

– Никогда раньше не слыхал, – ответил первый.

Нолин пожал плечами.

– Так о ком вы говорите? Назовите имя.

Торопливо удаляющийся стук сандалий по мраморному полу дал им понять, что палат, который до этой минуты оставался в дверях, сбежал.

– Проклятье! – выругался Амикус.

Ослабевший от потери крови и оцепеневший легат никуда сбежать не мог. Настоящую угрозу представлял палат и его возможные действия, если он выберется из дворца и найдет отряд имперских солдат. Они помчались вдогонку. К тому времени, как они преодолели половину коридора, их жертва выскользнула из губернаторской приемной, с грохотом захлопнув за собой входную дверь.

– Замечательно, – пробурчал Амикус.

Оба остановились, не доходя до двери. По ту сторону город кишел солдатами. Преследовать палата на улице было бы не только бессмысленно, но и глупо.

– Какое наказание полагается за расчленение легата и исполняющего обязанности губернатора имперской провинции? – спросил Нолин.

– Вам – тюрьма. Мне – казнь.

– Пошли за Линчем. Возьмем его с собой. Я могу…

Со стороны кабинета раздался стук, а вслед за ним – мокрый шлепок, словно кто-то швырнул дыню в стену.

– Это еще что? – взволнованно спросил Амикус.

Звук был неприятным.

Нолин решил, что Линч попытался встать, потерял сознание и рухнул на пол. Казалось, легат принадлежал к породе людей целеустремленных и одновременно твердолобых, склонных сначала делать, а потом думать. Это объяснило бы стук, но не отвратительный шлепок… за которым последовал еще один звук – ужасный хлопок, словно что-то лопнуло. Нолин начал подозревать, что их положение стало еще хуже.

Они поспешили обратно – в кабинет губернатора. Но прежде чем войти, оба замедлили шаг и неуверенно потоптались на пороге, не решаясь заглянуть внутрь. Звук, навевавший жуткие мысли, все еще стоял у них в ушах, однако никакая воображаемая картина не могла сравниться с тем, что они обнаружили в действительности. По крайней мере в этом случае воображение уступило замысловатой реальности. Впрочем, мир всегда находил способ усилить ужас.

Линч был мертв. Не было нужды проверять труп. Они бы не смогли, даже если бы хотели: трупа – как такового – не было. Тело легата разорвало на куски. Ноги Линча разлетелись по разным концам комнаты, а голова с открытыми глазами и хмурым выражением лица закатилась под стол. Кровь сочилась моросью со стен, капала на отполированный пол и стекала с потолка высотой двенадцать футов. Кровавые брызги лучами расходились по всей комнате от опрокинутого стула.

«Разорвать, словно пузырь, полный крови…»

Нолин и Амикус переглянулись, разинув рты.

– Какого Пайра тут произошло? – спросил Нолин.

– Понятия не имею. – Первый копейник оцепенело смотрел на кровавые ошметки. – Но мне это не нравится.

– Вынужден с тобой согласиться.

Они попятились.

Скорее всего, палат доложит о нападении на легата первому встречному солдату. Джунгли, кишащие ордами гхазлов и ядовитыми змеями, начинали казаться относительно дружелюбным местом. Не говоря больше ни слова, Нолин и Амикус бросились к выходу.

Нолин ожидал, что на выбеленном солнцем крыльце губернаторской резиденции их встретит вооруженный отряд. Так и вышло, однако это были не разъяренные личные охранники легата.

– Надеюсь, вы не возражаете, сэр, – сказал Райли Глот, державший палата за локоть. – Нам показалось, что он куда-то уж слишком торопится и что лучше попридержать его, чтобы не сбежал.

Остатки Седьмой Сикарии расположились у крыльца на покрытой грязью улице. Нолин думал, что они отправились в термы, однако выглядели солдаты все такими же грязными, как Амикус и он сам.

В новом строящемся городе повсюду царил хаос, и мало кто обратил внимание на потрепанных солдат, окруживших палата. Им не пришлось зажимать ему рот рукой или приставлять кинжал к горлу. Штабной офицер мог бы закричать, позвать на помощь, но он как будто смирился со своей участью. Возможно, Райли пригрозил ему расправой, а после увиденного в кабинете губернатора палат наверняка воспринял бы любую угрозу всерьез.

Мимо катились колесницы с пассажирами и телеги, груженные бревнами и камнями. Вдалеке громкий голос выкрикивал команды, в ответ на которые раздавался хор голосов.

– Как прошла встреча, сэр? – чересчур бодрым голосом спросил Джарел. – Надеюсь, хорошо?

– Нет.

Остальные молчали, но тишина, усиленная тревожными переглядываниями, говорила сама за себя. Райли помрачнел.

– Сдается мне, нам необходимо быстро найти что-нибудь, на чем можно отсюда убраться?

– Нет, – сказал Нолин. – То есть мне бы точно не помешала колесница. Амикусу тоже. Но остальным… – Он внимательно посмотрел на палата. – Мои солдаты ни в чем не виноваты. Их там даже не было. Ты сам видел.

Престарелый палат, которого по-прежнему удерживал Глот, никак не отреагировал.

– Ни в чем не виноваты, сэр? – с подозрением спросил Джарел.

– Миф, Клякса, колесницы! – рявкнул Райли.

Двое вышли на проезжую часть улицы, размахивая руками и преграждая путь повозкам. Увидев три большие колесницы-ратха, с четверкой коней каждая, они загнали их на обочину.

– Простите, парни. – Миф схватил лошадей за уздечки. – Нам нужны ваши телеги.

Возницы открыли было рты, чтобы возразить, но Миф поспешно указал в сторону крыльца.

– Они нужны сыну императора. – Клякса подскочил ко второй четверке лошадей. – Если хотите поспорить, то вон он, Нолин Нифрониан.

Рты резко захлопнулись. Один из солдат в первой колеснице отдал честь. Затем все ездоки выпрыгнули так быстро, что забыли свои копья.

– Ваше высочество! – Амикус жестом пригласил Нолина идти первым.

– А с Деметрием что делать? – поинтересовался Райли.

«О боги! Деметрий – вот как зовут палата!»

– Пока заберем его с собой.

– Куда направляемся, сэр? – спросил Клякса, взяв на себя управление третьей колесницей.

– К реке.

К счастью, вереница колесниц, несущихся по улицам военного лагеря, быстро превращавшегося в город, не являла собой из ряда вон выходящего зрелища. Иногда, правда, дороги были слишком узкими, так что прохожим приходилось отскакивать в сторону, но никому не казалось подозрительным, что солдаты куда-то мчатся. Прихватив с собой Деметрия, они выиграли немного времени, но Нолин понятия не имел сколько. Опираясь на свою давнюю теорию о том, что боги наложили на него проклятие, он опасался, что кто-то уже обнаружил останки Линча. В соответствии с той же теорией кто-то должен был заметить, как они вышли из резиденции губернатора, захватили чужие колесницы и отправились к реке. Значит, своих преследователей они опережали всего-то на несколько минут. Кругом, однако, не происходило ничего необычного, так что в душе еще теплилась надежда. Город привычно гремел голосами и самыми разными звуками, металлические колеса оглушительно стучали по вымощенной камнем дороге, однако ни рога, ни колокола Нолин не слышал. Если мертвого легата – не просто убитого, а ставшего жертвой какого-то изувера – уже обнаружили, по городу объявили бы тревогу. Ее отсутствие обнадеживало.