— У вас будут большие неприятности! — завопил человечек в лазурном жилете. Он так и стоял на коленях у костра.

— Да что ты, — Ларс скривил губы. — Брось шпагу, я сказал! И подальше!

Курсант отшвырнул оружие, и стальная полоса упала на траву. Свейн Дальвейг шипел сквозь зубы. Лицо его из просто красного сделалось багровым.

Ларс потащил его к опушке, вполоборота наблюдая за оставшейся компанией. Никто не двигался с места, и то ладно. Не стрелять же и впрямь по идиотам!

Дальвейг почти не сопротивлялся, ему и дышать-то было непросто. Ноги у барона заплетались, выписывая кренделя, цеплялись за кочки. Лишь бы дотащить…

Крытая коляска — вот ребята молодцы, не подкачали! — уже стояла у края площади. Пустая, как он и велел. Ларс дотянул пленника и, открыв дверцу, втолкнул внутрь. Дальвейг, освободившись от удавки-галстука, шумно дышал. Ларс достал наручники и, защелкнув одно кольцо на запястье барона, прицепил другое к внутренней ручке.

Дальвейг рванулся, но не тут-то было!

— Сейчас мы удалимся в более спокойное место, — сказал Ларс. — И там…

Из рощицы слышались крики. Да, не стоит задерживаться.

— И там, — Ларс помотал ключом перед лицом ошалевшего барона. — Мы поговорим очень серьезно. И не вздумай орать.

Глава 22

Великая сила

Эдна Геллерт не откликалась.

Ларс спустился с кучерского сиденья на землю. Закат отгорел, и орешник, возле которого они расстались поутру, стоял сумрачный и темный. Ленсман пошел к обочине.

— Фру Эдна! — снова позвал он.

В кустарнике послышалось шевеление. Ларс оглянулся: оставлять повозку без присмотра не стоило, но, помявшись, он все-таки шагнул в заросли и побрел, отталкивая нависшие ветки.

— Эдна, где вы?

Сбоку громко фыркнули. Ларс дернулся, но оказалось, что это всего лишь лошадь, запряженная в знакомую коляску. Вороная грустно стояла на укромной полянке. Завидев Ларса, она потянулась навстречу и легонько заржала. Ларс провел ладонью по гриве.

— И где же твоя хозяйка?

Может быть, управляющий вернулся, и Эдна все же отправилась в усадьбу? Но тогда почему она оставила лошадь здесь? Ларс начинал тревожиться, но времени на раздумья и поиски оставалось не так-то и много.

Сначала — в особняк.

— Ты уж подожди немножко, — Ларс потрепал лошадку по холке и пошел назад, к дороге.

— Ну, чего там? — спросил Снорри Прищур, деловито проверяя веревку колокола. — Ты, девица, зорче смотри: они, говорят, твари вроде неповоротливые, да злобные. Спустят в долину камнепад — и не успеем упредить.

Лив, стоявшая у парапета колокольни, вперила тревожный взор в горные склоны. Отсюда была видна вся долина Альдбро, деревня, изгиб реки, на котором уже погасли тревожные багровые полосы заката, и мост, и пустынная дорога, ныряющая в лес.

Лив в который раз с надеждой взглянула на мост, надеясь, что увидит отцовскую коляску или скачущего на Воробье ленсмана. Где они все? Почему не возвращаются? Просто задержались или вляпались во что-то жуткое?

Не так она представляла свое первое задание. Всегда думалось, что это будет захватывающе и весело, а теперь сердце точит тревога, словно червяк — яблоко.

— Как же мы будем, когда совсем стемнеет? — проговорила она, наблюдая, как остывает свет на далеком леднике.

— Не боись, девица, — успокоил Прищур. — Я фонарь припас. И масла канистру, чтоб на всю ночь достало. Ты главное — не задремай, госпожа скьольдинг.

Какая может быть дремота? Лив плотнее закуталась в шаль и снова повернулась лицом к лесной чаще.

— Вылезайте, — Ларс распахнул дверцу. Свейн Дальвейг уныло скривился, но не посмел ослушаться. Нет, иногда грубая сила все же полезна, чтобы ни говорили разные умники.

Вот, например, барон. Уговаривай Ларс его вежливо — получил бы только глумливую насмешку, но стоило совместить объяснения с долей физического принуждения, и дело пошло на лад. Даже протрезвел изрядно.

О том простом факте, что рукоприкладство с рук не сойдет, Ларс сейчас старался не думать.

Свейн Дальвейг кое-как выбрался наружу: пристегнутая к дверце рука не позволяла выпрямиться в полный рост. Ларс достал ключ и открыл наручники, освобождая барона от коляски.

И тут же застегнул одно кольцо на своем запястье.

— Зачем это? — буркнул молодой человек.

— Чтобы вы не вздумали сделать какую-нибудь глупость, — ответил Ларс. — Идемте.

Он остановил повозку за оградой парка, так, чтобы ее не заметили в особняке. Ларс шел в густой тени сосновой аллеи, Дальвейг, вынужденный приноравливаться к его шагам, плелся рядом, шаркая башмаками по гравию. Всю его самоуверенность как водой смыло. Или как рукой сняло, с угрюмой насмешкой подумал Ларс.

Костяшки правого кулака еще побаливали.

Впереди, в сером сумраке белели стены особняка. Дом был темен, лишь два окна на первом этаже слева ярко светились.

— Кухня, — хмуро проговорил барон, кивая на окна. — Слуги ужинают.

— Как пройти в этот ваш тоннель? — спросил Ларс. — Через дом?

— Через библиотеку. Или через винный погреб, так ближе.

— Но идти туда придется мимо помещения для слуг? — заметил Ларс. — Не играйте со мной, барон. Время не ждет.

Свейн Дальвейг что-то проворчал себе под нос. Близкое расставание с сокровищами действовало на кладоискателя удручающе, но уже проверенный прием — обещание познакомить с неким Халльвардом — снова оправдал себя.

— Откройте дверь и ведите меня в библиотеку, — велел Ларс. — С этим вашим слугой я поговорю позже. И не вздумайте звать на помощь. Вы ведь в некотором роде арестованы за кражу.

Барон промолчал, а Ларс задумался: а можно ли, строго говоря, считать тролля собственником имущества… Но с другой стороны, Халльвард — какой-никакой, но житель герада, а стало быть Ларс обязан защищать его нарушенные интересы. Да, вряд ли юридические книжки подскажут правильное решение…

Мягкий ковер глушил шаги, пока они пробирались — именно пробирались, чуть ли не на ощупь, — через неосвещенную гостиную. Издали доносились голоса, но никто не вышел навстречу.

Дальвейг свернул направо. Высокая дверь слегка скрипнула, пропуская внутрь, и Ларс почувствовал те особые запахи, которые распространяют книги: щекочущие нос ароматы пыли, сухой бумаги и старого дерева. Дальвейг потянул его вперед, к столу.

— Надо зажечь лампу.

От трескучего огонька тени словно проснулись, поползли в углы, залегли между шкафами. Ларс в жизни не видел такого числа книг — полки подымались к лепному потолку, словно бастионы, свет поблескивал на коже корешков и золотом тиснении заглавий. Да целой жизни мало, чтобы осилить такую бездну!

Дальвейг заметил его удивление и улыбнулся, скривив разбитую губу. Ларсу внезапно сделалось отчего-то стыдно, а еще взяла злость: что он и впрямь как деревенщина! Книги они и есть книги! Кнуд Йерде, поди, не меньше осилил! И этот барончик тоже учился, а толку-то… Пьянствовать ума много не надо!

— Дальше куда? — проворчал он.

Молодой человек повел его вглубь библиотеки. Лампа качалась в вытянутой вперед руке. Мозги у барона прочистились, но хмель еще бродил по телу. И походка нетвердая, и пальцы дрожат. Чего доброго уронит огонь, и займутся все эти тома алым пламенем, как в Миллгаарде!

Ларс не выдержал и лампу отобрал. Поднял повыше и вздрогнул.

Между двумя стеллажами в глубине комнаты висела картина. Небольшое полотно в резной раме было словно укрыто от любого праздного взора: увидеть ее с порога комнаты случайный посетитель не смог бы.

Картина словно пылала в полумгле библиотеки.

На фоне яростного заката был изображен корабль, идущий под всеми парусами по бурному морю, из которого проступали тяжелые призрачные скалы. На одной из скал смутным видением подымалась башня маяка.

Сине-черные облака, подсвеченные багровым, угрожающе нависали над судном, и, казалось, вдали у горизонта вода словно вскипает пеной. Над скалами и кораблем, провожая, метались птицы.