Мой стол Две тумбы, и на них доска.

Перо, листки, и сталь клинка

Блестит — подарок Сато,

Врученный мне когда-то,

На все вокруг, как некий рок,

Как неизменности урок,

До Чосера откован,

Взирает из шелков он.

Так пять веков в родной стране

Подобно молодой луне

Он пролежал, ни разу

Не обновляя фазу.

Но сердце знает: такова

Непреходящесть мастерства.

Ученым любы споры —

Кто мастер, год который,

Когда сей славный образец

В дар сыну передал отец.

Искусная работа,

Рисунок, терракота,

Непреходящий символ в ней,

Но красота души — важней:

Душа, как одеяньем,

Объемлется деяньем.

Счастливей всех — преемник тот,

Кто ведает, что не войдет

В возвышенное царство

Жрец низкого фиглярства,

Но кто возвысит дух и речь,

Кто может в сердце песнь беречь,

Внемля павлиньи стоны

В обители Юноны.

IV

Мои потомки От предков разум получив живучий,

Не вспоминать, возможно, должен я

Ни дочь, ни сына, и — на всякий случай —

Забыть, что у меня была семья;

Но в кои веки аромат летучий

Даруется теченьем бытия;

Цветы на ветках вянут, облетая,

И вновь кругом шумит листва простая.

Но если все же угасает род,

И все бесцветней вялые потомки,

И каждого иль бремя дел гнетет,

Иль брака неудачного постромки?

Быть может, рухнут лестницы и свод.

И лишь сова, избравшая обломки

Жильем, затянет по ночным часам

Печальный плач печальным небесам.

Порода сов, как ни одна другая,

Для нас — напоминанье; потому,

Любовь и дружбу целью полагая,

Я все, что мог, восстановил в дому.

Здесь, девушку свою оберегая

И дружбу близких, бытие приму.

И знаю: пусть в паденье, пусть в расцвете,

Нам памятником станут камни эти.

V

Дорога у моих ворот Боец заходит в дверь.

(Телосложением — Фальстаф),

Любезно шутит о войне —

Мол, можно помереть вполне,

На солнышке под пули встав.

То — несколько других солдат:

Их форма издали видна,

Перед воротами стоят.

Я сетую на дождь, на град,

Сломавший грушу у окна.

Считаю горлиц над ручьем —

Шары пернатой черноты —

Во гневе затворен своем,

От мира огражден жильем,

От стужи гибнущей мечты.

VI

Скворечник над моим окном Роятся пчелы между кладок.

В щели — голодный писк птенца.

Стена давно пришла в упадок.

Творите, пчелы, свой порядок:

Вселитесь в прежний дом скворца.

Сковала робость нас; кому-то

Смерть ежечасно шлет гонца;

По всей земле, что ни минута,

Пожар и гибель, тьма и смута:

Вселитесь в прежний дом скворца.

Шагает смерть по баррикадам,

Боям и стычкам нет конца,

И многим доблестным отрядам

Лежать в крови с оружьем рядом.

Вселитесь в прежний дом скворца.

Живя мечтами год от года,

Грубеют души и сердца.

Вражда важней для обихода,

Чем жар любви — о, жрицы меда,

Вселитесь в прежний дом скворца.

VII

Я вижу фантомы ненависти

и духовных излишеств и грядущей пустоты По камню лестницы всхожу к вершине башни;

Снегоподобной мглой затянут небосвод,

Но залиты луной река, леса и пашни,

Все призрачно вокруг, и мнится, что грядет

С востока ярый меч. Вот ветерок в просторы

Взовьется, заклубив туманы — и тогда

Внезапно явится пред умственные взоры

Чудовищных картин знакомая чреда.

Под иступленный клич: «Возмездие за Жака