Молэ!» — одет в металл и кружевную рвань,

Гоним и голоден, выносится из мрака

Отряд под лязг мечей и площадную брань —

Ни с чем спешат в ничто, уже почти растаяв,

Бросаясь в пустоту: и я вперяю взор

В тупое шествие бездумных негодяев,

Орущих, что магистр отправлен на костер.

О ноги стройные, о глаз аквамарины!

Грядет процессия блистательнейших дев:

Умело оседлав единорожьи спины

И вавилонские пророчества презрев;

Их разум — лишь бассейн, где страсть, не умирая,

Уходит в глубину, сверх меры тяжела;

Лишь тишина живет, когда полны до края

Сердца — томлением, и прелестью — тела.

Аквамарины глаз, туман, единороги,

Блеск призрачных одежд, молчание сердец,

Ожесточенный зрак; довольно, прочь с дороги!

Толпа не может ждать! Дорогу, наконец,

Бесстыжим ястребам! Ни скорбных разговоров

О прошлом канувшем, о зле грядущих лет:

Лишь скрежеты когтей, лишь самохвальство взоров,

Лишь завихренья крыл, затмивших лунный свет.

Я затворяю дверь, и вижу с болью жгучей,

Что ни единожды не проявил свою

Единственность, хотя бывал и час, и случай, —

Но нет, пускай навек замолкну, затаю

Свидетельства свои — благоспокойствуй, совесть!

К чему томления? Ведь в отвлеченный миг

Чудовищных картин магическую повесть

Во мне приветствуют и отрок, и старик.

Плавание в Византий

I Здесь места дряхлым нет. Зато в разгаре

Неистовые игрища юнцов;

Реликты птичьих стай в любовной яри,

Ручьи лососей и моря тунцов, —

На суше, в море, в небе — каждой твари

Отлетовав, истлеть в конце концов.

Здесь угашает страстная побудка

Нестарящийся пламенник рассудка.

II Подобен был бы муж преклонных лет

Распяленным, ветшающим обноскам,

Когда бы дух его не пел в ответ

Любым в юдоли внятным отголоскам;

Но голос есть, а школы пенья нет —

Пренебрегать ли вожделенным лоском?

Затем, преодолев моря, я рад

Византий созерцать, священный град.

III О мудрые, из пламени святого,

Как со златых мозаик на стене,

К душе моей придите, и сурово

Науку пенья преподайте мне,

Мое убейте сердце: не готово

Отречься тела бренного, зане

В неведеньи оно бы не взалкало

Искомого бессмертного вокала.

IV Мне не дает неверный глазомер

Природе вторить с должною сноровкой;

Но способ есть — на эллинский манер

Птах создавать литьем и тонкой ковкой

Во злате и финифти, например,

Что с древа рукотворного так ловко

Умеют сладко василевсам петь

О том, что было, есть и будет впредь.

Колесо

Зимою жаждем мы весны,

И лета ждем весною ранней.

Когда сады плодов полны —

Опять зима всего желанней.

Придет зима, но в тот же час

Возжаждем мы весенней воли,

Не зная, что в крови у нас

Тоска по смерти, и не боле.

Из французских поэтов

Реми Белло

(1528–1577)

Апрель

Ты, Апрель, земных долин

Властелин;

Ты ласкаешь потаенно

Легкой дланью каждый плод,

Что живет

В нежной глубине бутона.

Ты, Апрель, живишь листву

И траву, —

Зелен, как волна морская —

Сотни тысяч лепестков

Средь лугов

Рассыпаешь ты, играя.

Ты, Апрель, сошел на мир,

И Зефир,

Спрятавшись, незримый взору,

Порасставил сто сетей

Средь полей,

Возжелав похитить Флору.

Ты, Апрель, дары несешь,

Ты хорош,

Ты в цветении богатом

Наполняешь лес и луг —

Все вокруг —

Несравненным ароматом.

Ты, Апрель, цветешь кругом,