Таможенник, завидя возле двери

Захожего соседа-кредитора,

Шепнул слуге: «Скажи, вернусь не скоро,

Скажи, что через год по меньшей мере!

Платить по счету — не в моей манере!

Пусть говорит иной, что я прожора,

Что хуже вора или живодера, —

Я в том не вижу никакой потери.

Да, пусть я плут, зато ж и не транжира!

Блюдя свою природную натуру,

Надую всех заимодавцев мира!

Платить долги — я стал бы разве сдуру,

А при посредстве чина и мундира

Всегда свою спасти сумею шкуру!»

К сеньору Жозе Вентура Монтано, когда владелец дома востребовал с автора деньги за жильё, в коем тот обретался

Опять хозяин вымогает мзду,

Квартирную за полугодье плату!

Что ни январь — взбредает супостату

Мысль: уморить меня на холоду.

Я в ужасе опять злодейства жду,

Сей грубиян привержен только злату.

Он вскорости попрется к адвокату.

Он своего добьется по суду.

О, ты же знаешь этого хитрюгу:

Когда б к нему вселились Небеса,

Он драл бы с них за всякую услугу!

В чем для скупца довольство, в чем краса?

Не сомневаюсь: ты поможешь другу

В бродячего не превратиться пса.

Некоему неукротимому болтуну

Прославленные предки-пустомели!

О них, Ризен, теперь упомяну:

Собаки, завывая на луну,

Их перечислить вряд ли всех сумели.

Один, уча болтанью, был при деле.

Другому дали чин как болтуну,

Известен третий стал на всю страну:

Его заслыша. доктора немели.

Твой дед-ханжа молился в оны дни

Проворнее, чем братия святая:

Сие терпели Небеса одни.

Отец брехал, как свора или стая;

Загнулся дядя твой — от болтовни, —

А ты способен сам убить, болтая.

col1_0М., табельщику морского арсенала

Любуйся мордой этого бандита,

Он в табельщики втерся под шумок,

Ценой крещенья в люди выйти смог,

Но сохранил достоинство левита.

Его нутро на чуждый знак сердито:

Христианин — так уж носи шнурок;

На людях он благочестив и строг,

А дома — топчет крест и санбенито.

Однако он решил продолжить род,

Приметил некой девы профиль орлий

И рассчитал проценты наперед.

Поехал в Алентежо — не хитер ли? —

Но был разоблачен, и от ворот.

Его без уважения поперли..

Ему же

С чернильницей — со знаком высшей власти,

С пером над ухом — так, чтоб напоказ,

Чванливо топчется, за часом час,

Новейший табельщик древнейшей масти.

То — хает наготовленные снасти,

Твердит, что, мол, работник — лоботряс,

То — верфь обходит, получив приказ,

И всем сулит великие напасти.

Любой — за все держи пред ним ответ!

Глядите на него, на дон-Кишота,

В чумазости ему подобных нет!

Минует час прихода пакетбота,

Скользнет мадам к мерзавцу в кабинет,

И через миг-другой пойдет работа.

* * *

«Пять с половиной быстрых шестилетий…»

Пять с половиной быстрых шестилетий:

О, я не стар; но цифрам вопреки

Глаголют серебром мои виски,

Сколь много я перевидал на свете.

Рок, вечный враг мой, помнит о поэте:

Сосуд Пандоры вскрыв, по-шутовски

Мне сединою кроет волоски:

Да, лишь одна Судьба за все в ответе.

Возможно, только Красоте одной

Дано поэта привести к награде:

За нежность — нежность, но какой ценой!

У Низы (как не плакать о разладе!)

Рок точно так же кроет сединой

Последние нетронутые пряди.

* * *

«Бьет молния сквозь тучу грозовую…»

Бьет молния сквозь тучу грозовую,

И зреет ливня первая слеза

Там, где порой — лазурь и бирюза,

Порой — созвездья ходят вкруговую.