И возвещает из воды: «Мой светик,

Отныне, дивный мастер мелких строчек,

Ты — главный в Лилипутии поэтик!»

Тем же

Аркадская недоглядела стража;

Явился некий гаер на Парнас,

А там — пространной цепью готских фраз

Гремел Белмиро, чувства будоража.

Тогда, немало всех обескуража,

Гость объявил, что кое-что припас,

И жалкое собрание потряс

Тем, что прочел о нем сонет Бокажа.

Всех громче взвыл, кто был мерзее всех:

Решил, что счеты свесть пора со змеем,

И разъяснил, сколь гадок всякий смех,

Сколь подл Бокаж — унять уже сумеем!..

Имела речь его большой успех,

Понравилась кухаркам и лакеям.

«Новой Аркадии»

Несчастное сообщество пиит!

Элмано пишет на тебя сатиры,

И слух пускают гнусные проныры,

Что вскоре будет твой притон закрыт.

Чернь только знай вослед тебе свистит,

Хламида славы расползлась на дыры,

Как немощны, как брошены, как сиры

Твои адепты — кто же защитит?

Сатирик да познает тяжесть мести!

Пусть ощутит сей бичеватель, как

Злословить глупо о своей невесте!

Уродина, пойди на крайний шаг:

И похитителя девичьей чести

Вступить заставь с собой в законный брак.

Ему же, частями публикующему «Брехуна, погонщика мулов»

«Брехун, погонщик мулов», — Даниэл,

Как не узнать твой стиль, внизу читая:

«В апреле — третья, в августе — шестая»;

Торгаш, в обсчетах ты понаторел.

Украсть индейку? Ну, силен, пострел!

Кота зажарить? Вещь весьма простая.

Страницы новых выпусков читая,

Отмечу, что силен ты, рукодел.

По Лиссабону грозно ходят слухи,

Мол, ты жиреешь, — строго не суди,

Однако пухнешь вряд ли с голодухи;

Всем страшно: что-то будет впереди?

Ведь ты, тупица, снова носишь в брюхе

И вскорости родишь, того гляди!

Сонет с намёком на трагедию «Заида» Жозе Агостиньо де Маседо, освистанную на первых же представлениях

В холодной келье сетовать, молиться

Заида хочет (действие — в скиту);

Но вскоре снова рвется в суету,

И представленье непоспешно длится.

Еще другие возникают лица:

Судовладельцу — жить невмоготу;

Герой же, говоря начистоту,

Лошак, любовь которого — мулица.

Во вражий зад (боюсь произнести),

Во вражий зад вонзается рапира, —

Над Нильским брегом бой такой — в чести, —

Еще и не на то готов задира,

Но зритель понял, Господи прости,

Что эта пьеса — дело рук Элмиро.

После появления сатирического сонета на драму Томаса Антонио дос Сантос-и-Силва

«Ресифе обретенный» — эту драму,

Что новый Мильтон людям отдает,

Клеймит сонетом жирный стихоплет

И радуется собственному сраму.

Бездарность резво рукоплещет хаму,

Который мощь у Зависти берет,

И вот — сонет прилеплен, как помет,

На стену, — а отнюдь не брошен в яму.

Афишка, беспризорный, жалкий клок!

Кто на тебя посмотрит благосклонно?

Похабный фразы, невозможен слог.

И — вот оно, спасенье от урона!

Срывает некий Гений сей листок

Для целей отиранья афедрона.

Богачу, явившему своё имя среди новых христиан

Лукулл просил: нельзя ль найти следов

(Ценой, конечно, нескольких эскудо)

Его герба наследного — покуда

Утрачен тот за древностью годов.

Знаток ответил: «Стоит ли трудов?

В сем томе покопаться бы не худо,

И будешь знать, что предок твой — Иуда:

Немало от него пошло родов.

В твоем картуше все, что есть, исконно:

В гербе — свеча зеленая, следи,

А над гербом — короса, не корона.

Девиз — малярной кистью наведи:

„Честь Авраама! Посох Аарона!

Мессия, поскорее приходи!“»

Ему же