Тайфуны и недобрая звезда
Забросили меня в моря Китая.
Меня язвила злобная змея,
Я разве что не рухнул на колени,
Гиганту Мыса противостоя,
Скитался в диких дебрях — тем не мене,
Сподоблюсь горшей доли, если я,
Жертрурия, узнаю об измене!
* * *
«Жертрурия, под властью волшебства…»
Жертрурия, под властью волшебства
Вздыхаю ныне я, изнемогая;
Столь чистая душою, столь благая,
Ты ласков была со мной сперва;
Амур — о, нет жесточе божества! —
Твердит меж тем, что ты совсем другая,
В мой бедный слух безжалостно вторгая
Жестокие и резкие слова:
«Коль радости мои тебе не внове,
Коль счастьем ты опился, как в бреду,
И не́ктаром смягчил пыланье крови —
Не жаждай новых встреч, не кличь беду.
Несчастный, сетуй о былой любови,
Хули, несчастный, горькую звезду».
* * *
«Луна-пастушка на простор небесный…»
Луна-пастушка на простор небесный
Выводит звезды, как заведено:
Безумный Алкмеон давным-давно
В такую ночь спасался тьмой древесной.
Меня снедает ужас повсеместный,
И от него сокрыться не дано:
На ком лежит преступное пятно,
Тому весь мир тюрьмой предстанет тесной.
Спасенье — мрак… Но нет! В моем мозгу
Уже лучи Рассвета засквозили:
Я никуда от них не убегу!
О, где, Судьба, сияющих воскрылий
Я наконец не созерцать смогу?
Не отвечай — я знаю, что в могиле.
* * *
«Тот, кто Судьбою много раз пригрет…»
Тот, кто Судьбою много раз пригрет,
Ужель не возомнит, что жизнь — приятна,
И, будто Нестор новый, вероятно,
Восхочет жить хотя бы триста лет.
Однако я, изведав столько бед,
Давно постиг, что бытие превратно,
Я жажду тьмы, и мне давно понятно:
Пристанища верней могилы нет.
Пол земляной — да будет кровью по́лит!
Сломи, душа, бессмысленный засов,
Сбрось оболочку, что тебя неволит!
Но чу!.. Страшусь небесных голосов,
Я знаю — это Истина глаголет!
О, Вечности неумолимый зов!
* * *
«Ахилл, копье без промаха меча…»
Ахилл, копье без промаха меча,
В бою дела свершает величавы;
Чинит неумолимые расправы
Могучий Тевкр, на колеснице мча;
Разрублен узел: краткий взмах меча —
И Александр возвысил честь державы;
Урвать, клянусь, от их великой славы
Не жажду я ни одного луча.
Камоэнс, лишь твои твержу уроки,
Лишь ты один, пойдя судьбе вразрез,
Облек навеки в пламенные строки
Скорбь Афродиты, жалобы Инес,
Плененного титана вопль жестокий.
Ад ревности, любовный рай небес.
* * *
«Сколь, о Камоэнс, мы с тобой едины!..»
Сколь, о Камоэнс, мы с тобой едины!
Похожей мы отмечены судьбой:
Один и тот же случай нас с тобой
Забрасывал на дальние чужбины.
Я видел Ганг в недобрые годины,
Измучен нищетою и борьбой;
Терзаем был любовною алчбой:
Как не узнать твоей судьбы картины?
Не взыскан жизнью и не обогрет,
От Неба жду последнего удара, —
О да, различий между нами нет,
Похожи мы… Но лишь в одном не пара:
Ведь если мы равны по части бед,
То где мне до тебя по части дара!..
* * *
«Уже в чужих краях пускавший корни…»
Уже в чужих краях пускавший корни,
Уже не раз бывавший на мели —
Я всех бедней из бедняков земли:
Что может быть печальней и бесспорней?
Фортуне грозной можно ль быть покорней?
Желания от сердца отошли.
Но умереть от родины вдали —
