Где бытие — подобие недуга;

Где тягота чрезмерного досуга

Ведет рассудок смутный в поводу,

Мою смягчают горькую нужду

Предупредительные руки Друга.

В наш гнусный век, когда для всех вполне

Уместно обходиться внешней формой, —

Ужели Дружбы чудо — не во сне?..

Ты утешаешь изможденный взор мой,

О добрый гений… Как же странно мне

Смотреть на то, что быть должно бы нормой.

Сеньору Жоану Сабино дос Сантос Рамосу, в качестве ответа на его сонет

Сколь Рок ни алчен — есть и Року мера:

Ему Элмано лиру не вручит, —

Гомер почил, но слава не молчит,

Века нетленным сберегли Гомера.

Но слава — не пустая ли химера?

Порой меня берет в оковы стыд —

Какой мудрец поэту разъяснит:

Разумна ли в людскую память вера?

Колеблюсь, то ликуя, то скорбя,

Слабеет сердце, и певца дурачит,

Миражем славы бедный ум губя.

О, что же за концом пути маячит,

Элмано нежный? Мир земной тебя

Когда не воспоет, то пусть оплачет!

* * *

«Страшусь того, что станется поколе…»

Страшусь того, что станется поколе

Я буду жить в незнаемом краю:

Оберегать в душе любовь мою

Устанешь ты, и покоришься доле.

Страшусь, что красотою поневоле

Поблекнешь ты, — приметы узнаю

Того, как Гений Времени в бою

Сражает всех, влачащих дни в юдоли.

Страшусь — и если все-таки в борьбе

Повержен буду, Призраком низринут,

Блюдущим меру зла в моей судьбе —

То все же, если скорби в сердце хлынут,

Ты помяни меня, скажи себе:

«Он так любил меня — и мной покинут».

* * *

«Измученное сердце, ты под гнетом…»

Измученное сердце, ты под гнетом

Желания страдаешь тяжело,

Единое стремленье обрекло

Тебя на службу лишь своим заботам.

Истерзанное сердце, стань оплотом

Для мужества, — о, пусть бы ты смогло

В себе не холить зреющее зло,

Не цепенеть перед геройским взлетом!

Вздохни, сумевши страхи превозмочь,

Не обольщайся тишью и покоем,

Победный миг уверенно пророчь!

Боец, постыдна робость перед боем:

Прочь, опасенье, малодушье, прочь!

Ты все же гибнешь? Гибни, но героем.

* * *

«Холодный Разум, не гонись упрямо…»

Холодный Разум, не гонись упрямо

За мной, к благим поступкам не зови:

Чтоб отвратить меня от чар любви,

Нет у тебя ни власти, ни бальзама.

Когда срамишь — то защити от срама,

Коль вылечить не можешь — не трави,

Мое безумье — у меня в крови:

За мною, Разум, не гонись упрямо.

Ты над моей душой возвысить власть

Решил свою, — однако власть любая

Сулит мне только гибель и напасть.

Марилию от сердца отрубая,

Ты мнишь: я должен, злобствуя, проклясть,

А я взыскую — плакать, погибая.

* * *

«Пылать любовью к деве благонравной…»

Пылать любовью к деве благонравной,

О ней страдать во сне и наяву,

В полночный час просить о рандеву,

Грозя своей же гибелью бесславной;

Уговорив, за дверь походкой плавной

Скользнуть и скромно преклонить главу,

Обнять — и, доверяясь естеству,

Не торопясь, стремиться к цели главной;

Лобзать чело ее, весь нежный лик,

Касаться столь стыдливо сжатых губок,

Почуять жар, который в них проник,

В потемках слышать хруст крахмальных юбок

И понимать, что до блаженства — миг:

Ужели слаще есть на свете кубок?

* * *

«В твоих вуалях, Низа, мало проку…»

В твоих вуалях, Низа, мало проку,

В них прелестям скрываться ни к чему.

Легко возможно резвому уму

Представить все, что недоступно оку.