РА терять уже было нечего, перед ним стояла одна задача убрать бомбу. Которая, кстати, взрывалась сразу по смерти владельца, как только останавливалось кровообращение. Но сейчас РА держал сам заряд в стазисе и, если Ракета умрёт в кресле, взрыва не произойдёт. Скальпель безжалостно разрезал мозговое вещество и освободил доступ к самому устройству. Фреза отпилила все отростки и спилила верхушку яйца. Пинцет осторожно подхватил её и вытащил из черепа. Внутри самого устройства мы увидели миниатюрный ядерный реактор. РА также из-за кресла достал полусферу с углублением внутри и перенёс в неё реактор из головы. Вторая половина полусферы накрыла реактор. Края сплавились, и механическая рука отложила его в сторону.

— Реактор нейтрализован, — хорошо поставленным баритоном доложил РА. — Пациент умирает.

— Не жалко? — спросил меня папаша Кац.

— Жалко, — весёлая девка была, подумал я.

— Жемчужину?

— Ракету. Я вспомнил одну вещь, Изя. Как-то нолды уже подсылали к нам убийцу с гипнотическим приказом в голове.

— Помню, а в чём вопрос?

— Если ей дать сейчас белую жемчужину, то останется ли приказ в её голове?

— Нет. Мозг разрушен, там не то, что приказ не останется, боюсь и дар пропадёт. Жемчужина берёт изначальную информацию от любой клетки и восстанавливает полностью организм. Не думаю, что нолды смогли её загипнотизировать в утробе матери. Так вот мозг будет абсолютно чист. Иммунитет остаётся, а вот дары неизвестно, но в любом случае после белой дар будет. Может быть совершенно не тот, что до операции.

— Умный, да? — усмехнулся я.

— Зачем она тебе, Лесник?

— Во-первых я командир и отвечаю за неё. К тому же мне жалко её чисто по-человечески. Смотри, они даже ей ворона накололи. Чуешь чем пахнет? Она якобы должна стать прародительницей муров. И второе, я хочу узнать кто это с ней сделал и наказать! — я подошёл к креслу и осторожно вложил девушке в рот жемчужину. У неё не осталось даже нижней челюсти, но белая сама нашла себе дорогу. Прошло полминуты, и мы в который раз увидели волшебное действие белой жемчужины. РА убрал все сдерживающие Ракету ремни. Девушка некстати пришла в себя вперёд, прежде чем восстановилось её тело. Она открыла глаза и страшно закричала, увидев свои ноги и живот. И тут же захотела вскочить, но естественно у неё ничего не вышло.

— Ира, сиди. Сейчас всё восстановиться. Ты спасена, бомба нейтрализована. Тебе больно? — спросил я и посмотрел прямо на неё. Она подняла глаза, в них стояли слёзы и покачала головой.

— Не больно. Мне страшно! — она заплакала.

— Нервные окончание только формируются в данный момент. Я впервые наблюдаю действие этого препарата. Теперь мне ясно почему нолды так охотятся за белой жемчужиной. Мои датчики просветили недавнего Кайдзю. Он имел одну жемчужину, — доложил РА.

— Вот это очень кстати, РА. Нам надо будет обязательно навестить их подводную базу. Нет ли у тебя какого-нибудь транспорта? — папаша Кац вышел из-за укрытия.

— Могу переоборудовать платформу. Вам герметичную?

— О, да! И желательно со стационарными дезинтеграторами. Мне сказали у тебя такие есть.

— Задачи вы задаёте, профессор, — мне показалось РА почесал затылок. — До завтра терпит?

— Терпит, — опередил я Изю. — У нас сперва намечен круиз к климатической установке.

— Я не умру? — со всеми этими разговорами мы забыли о Ракете.

— Нет. Смотри как наливаются твои руки и ноги. В тебя больше нет литона, крошка, — я погладил её по голове. Сейчас, когда жемчужина вернула ей первоначальный облик перед нами в кресле сидела испуганная девчонка лет двадцати с длинными волосами, а не той стрижкой под мальчика.

— А бомбы? Бомбы, тоже нет?

— Тоже нет.

— Знаешь, что. Давай я тебя посмотрю, Ракета.

— Вы же знахарь? Дар мой только оставьте, пожалуйста, — папаша Кац поморщился, но ничего не сказал.

— Я не трону его. Я просто посмотрю, как у тебя самочувствие, — заверил её папаша Кац. И, к моему удивлению, на самом деле сдержался. Видимо у него все силы на Соню ушли. По его словам, он только немного поправил новый дар и теперь он принял максимальное значение. И заодно проверил её мозг на наличие гипнотических приказов. По прошествии трёх минут Изя заявил.

— Она чистая. Ракета, что ты сейчас чувствуешь? — ласково спросил престарелый маньяк.

— Тяжесть в затылке и жжение в глазах. Так должно быть?

— Не думаю. У меня для тебя две новости…

— Да, да, с плохой начинай, — нетерпеливо сказала Ракета.

— Ты потеряла свой дар скорости.

— Я так и знала. И что теперь, я буду вышивать крестиком?

— Лучше! Гораздо лучше. РА позови сюда Чукчу, пожалуйста, — попросил папаша Кац. Оказывается, этот пройдоха стоял под дверью и подслушивал. Чукча, улыбаясь показался в дверном проёме. — Ракета, взгляни на него. Не просто взгляни, а выплесни жжение из глаз.

Глаза Ракеты широко распахнулись и засверкали, соперничая со светильником над головой. Мне даже показалось, что я видел луч, протянувшийся от неё к Чукче. Повар замер с дурацкой улыбкой на лице неестественной позе.

— Всё! Закрой глаза! — Ракета послушно закрыла. — Ты теперь можешь взглядом парализовать живое существо. Не знаю как с массой, здесь надо тренироваться, но дар у тебя на максимуме. Чем дольше ты на него смотришь, тем больше происходит необратимых последствий. В итоге ты можешь полностью разрушить нервную систему и парализовать работу всех органов.

— Это мой новый дар? — радостно спросила Ракета, не открывая глаза. — Может мне тогда пока носить солнцезащитные очки, чтобы ненароком никого не парализовать?

— Если хочешь. У РА наверняка найдётся что-то подобное. Открывай глаза и старайся без надобности не вызывать свой дар.

— Ого, Чукча всё? — она увидела застывшего повара.

— Нет, сейчас оттает.

— Ой, начальник, я вроде заснул, — тут же произнёс Чукча.

— Тебе показалось, здесь просто поле нейробактереологическое, — ответил папаша Кац.

— Да? Не заметил. Ну, я пойду? — и не дожидаясь ответа пропал в коридоре.

— Я о таких полях не слышал, профессор, — озадаченно спросил РА.

— Их и нет, я только что придумал. Не буду же я говорить, что мы над ним опыты ставили, обидится и подсыпет слабительного.

— Вот и славно, — я повеселел. — РА, что с реактором? Его можно отослать обратно «партнёрам»?

— Я так и подумал, что ты меня спросишь об этом, командир. Достаточно утопить кнопку с приличным усилием и через тридцать минут произойдёт взрыв. Примерная мощность пять килотонн в тротиловом эквиваленте.

— Спасибо, — я взял увесистый шарик и положил его в карман. — Пригодится.

— Ну вот, хоть на человека стал похож! — Соня похлопала по плечу Фельдшера. Рядом стоял папаша Кац с волосами-антеннами, поднятыми по тревоге. Я старался не комментировать сие панибратство с суперэлитой и уповал только на то, что шлем и перчатки появятся в случае опасности в обещанную микросекунду. Соне же было по фигу всё, за те двадцать с лишним лет, что она провела в Улье она и сама стала элитой. Она нарядила Фельдшера в серебристый скафандр предварительно выкинув в ведро серый от крови и земли халат. Да ему же приятно! Фельдшер весь лучился, изнутри сверкая своими красными глазами. Честно говоря, он никому больше не позволял исполнять такое. Папаша Кац выдвинул теорию, что здесь замешана жёлтая жемчужина, именно её остаточные ритмы чувствует Фельдшер и воспринимают её за свою. — РА, а можно отключить на его скафандре самопроизвольное включение шлема и перчаток?

— Да, но зачем?

— Что за пошлый вопрос, у него когти и клыки, он ими работает, — возмутилась Соня.

— А, понял. Тогда на ободке воротника есть продолговатое углубление, если понадобится всё же шлем, нажмите туда.

— Ырг! — проворчал Фельдшер оскалившись.

— Он понял, — уверенно произнесла Соня. — Сам нажмёт.

— Здец, — Фельдшер поднял лапы и энергично покрутил ими по сторонам проверяя свободу действий и удовлетворённо буркнул. — Мыргл!