«Ты… ты сделала это», — прошептал старый мастер, едва держась на ногах.

«Танец только начинается», — ответила Анна, и они исчезли в лабиринте подземелья.

Побег был смертельным танцем. Анна двигалась по коридорам, как призрак, ведя за собой ослабевшего Григория. Она не убивала. Она калечила. Ломала суставы, разрывала сухожилия. Её стиль стал жестоким, отчаянным. Это больше не было искусством ради красоты. Это было выживание, отточенное до совершенства балетной дисциплиной и годами тренировок ассасина.

Но в одном из нижних уровней они попали в засаду. В тупиковом коридоре, который вёл к старой пыточной камере. Элитный отряд «Чёрных плащей», личная гвардия Громова. Десять человек в зачарованной броне. Маги, воины. Они ждали.

«Это конец», — прохрипел Григорий, прислоняясь к стене.

Анна огляделась. Камера была заполнена орудиями пыток. С потолка свисали ржавые, массивные цепи. Её взгляд упал на них. Улыбка, холодная и хищная, появилась на её губах.

«Нет, учитель. Это сцена. И у меня есть реквизит».

Танец в цепях

Она прыгнула. Её ослабевшее тело едва подчинилось, но воля была сильнее. Она схватила ближайшую цепь, раскрутилась, используя инерцию. И начался новый танец. Танец в цепях.

Она использовала цепи как оружие, как продолжение своего тела. Била ими, как кнутом, дробя кости под бронёй. Обвивала шеи, ломая позвонки. Это был первобытный, яростный танец. Никакой грации. Только эффективность и холодная ярость.

Один из магов начал заклинание огня. Анна, в полёте между цепями, оттолкнулась от стены, бросила конец цепи. Металл обвил его руку с такой силой, что послышался хруст костей. Заклинание взорвалось в руках мага, охватив его пламенем.

Другой пытался атаковать мечом. Анна приземлилась, цепь в её руке стала смертоносным маятником. Удар по лицу, по шлему. Металл смялся, впечатавшись в череп. Он упал, захлёбываясь кровью.

Последним остался капитан «Чёрных плащей», мастер меча, чьё лицо было скрыто под глухим шлемом. Они сражались в полумраке, освещаемые лишь горящим телом мага. Искры летели от ударов их оружия. Анна использовала цепь, чтобы блокировать его атаки, обвивая его клинок, а затем, в один момент, обвила его шею. Она не душила. Просто держала.

«Где доказательства, которые Громов забрал у моего отца?» — прошептала она ему на ухо, её голос был ядом.

Капитан молчал, пытаясь вырваться.

Анна затянула цепь. «Где?»

«В… в тайном кабинете Директора… за портретом короля…» — прохрипел он.

Анна отпустила его. Он упал на колени, задыхаясь. Она не убила его. Он был нужен ей как свидетель. Или как напоминание Громову о её визите.

Кабинет Директора был пуст. Огромный портрет короля в золотой раме смотрел на них с высокомерием. Анна подошла к портрету, провела рукой по раме, ища скрытый механизм, о котором говорил отец в своих дневниках. Щелчок. Портрет отъехал в сторону, открывая тайный сейф.

Навыки, полученные в Гильдии, не пропали даром. Анна взломала замок за несколько секунд. Внутри лежала папка из дорогой кожи. Но не та, которую она ожидала найти.

Она открыла её. Документы. Карты передвижения войск. Списки имён. План Громова по свержению… князя Волконского.

«Что это?» — прошептал Григорий, заглядывая ей через плечо. Его лицо было бледным от шока.

«Это… это двойная игра», — поняла Анна. Её разум заработал с бешеной скоростью, складывая кусочки головоломки. — «Громов не был пешкой. Он был игроком, который хотел занять место своего хозяина. Он использовал меня, чтобы ослабить Волконского, спровоцировать его на открытые действия. Он хотел, чтобы мы уничтожили друг друга, а он пришёл бы на пепелище и забрал власть».

В этот момент дверь кабинета распахнулась. В проёме стояла стража. Десятки.

«Тревога! Они здесь!»

Анна схватила папку. «Бежим! Через окно!»

Они выпрыгнули из окна второго этажа, приземлившись на крышу соседнего здания. Анна успела забрать лишь часть документов Громова — самые важные, с планом и ключевыми именами.

Они стояли на крыше Академии, глядя на город внизу. Сирены выли. Магические огни патрулей пронзали ночную тьму. Стража была повсюду. Они были в ловушке.

В руках у Анны были доказательства двойной игры Громова. Но кому их показать?

«Мы не можем идти к Совету», — сказал Григорий, тяжело дыша. — «Они не поверят. Это слишком сложно, слишком запутано. Одна могущественная фракция против другой. Они скорее арестуют нас, чтобы не ввязываться в эту войну».

Анна смотрела вдаль. Её взгляд был устремлён на шпили королевского дворца, возвышающиеся над городом, как копья, пронзающие небо.

«Тогда мы пойдём к другому союзнику, — тихо сказала она. — К тому, кого Волконский боится больше всего. К единственному человеку в этой империи, кто стоит над ним. Над всеми ними».

Она повернулась к Григорию. В её глазах горел новый, опасный огонь.

«Мы пойдём к королю».

Глава 43: Город теней

Побег из подземелий Академии был не освобождением, а погружением в ещё более глубокий ад. Если Академия была золотой клеткой, то Санкт-Петербург Теней, раскинувшийся за её стенами, оказался безжалостными, голодными джунглями.

Анна и Учитель Григорий стали самыми разыскиваемыми преступниками в империи. Их портреты, нарисованные грубо, но с пугающей точностью, висели на каждом углу. «Особо опасные преступники. Беглецы. Обвиняются в измене и убийстве. Награда: десять тысяч золотых монет». Десять тысяч — целое состояние. Достаточно, чтобы любой нищий, любой голодный бродяга предал собственную мать, не то что двух незнакомцев.

Они были вынуждены скрываться там, где стража боялась появляться. В «нижнем городе» — в гниющих, зловонных трущобах, раскинувшихся у подножия сияющих аристократических кварталов.

Это был другой мир. Мир, который Анна видела лишь мельком во время выполнения контрактов. Теперь она была его частью. Узкие, кривые улочки, где солнечный свет никогда не касался земли. Горы мусора, в которых копошились крысы размером с кошку. Дети с голодными, взрослыми глазами, одетые в лохмотья. Калеки, просящие милостыню. Пьяные драки, вспыхивающие из-за куска хлеба. Здесь не было правил чести, кодексов ассасинов, законов Академии. Только один закон — закон силы. Выживает сильнейший.

Анна, привыкшая к чистоте и порядку Академии, даже к спартанской простоте своей кельи, была в шоке. Она поняла, насколько привилегированной была её жизнь, даже в статусе изгоя. У неё всегда была крыша над головой, еда, возможность стать сильнее. У этих людей не было ничего.

По иронии судьбы, их первым убежищем стал старый, заброшенный театр «Лунная маска». Здание, когда-то бывшее жемчужиной нижнего города, теперь стояло в руинах. Бархатные кресла были порваны, сцена прогнила, а пыльные декорации напоминали скелеты давно умерших спектаклей. Здесь, среди сломанных манекенов с застывшими улыбками, они разбили свой первый лагерь.

Григорий, несмотря на свои раны, держался стойко. «Мы не можем оставаться здесь долго, — сказал он, осматривая их убежище. — Нам нужны союзники. А в этом городе союзников можно только купить. Либо кровью, либо золотом».

Золота у них не было. Значит, оставалась кровь.

В нижнем городе существовала своя власть — теневое правительство, состоящее из воровских гильдий, контрабандистов и глав подпольных бойцовских клубов. Самой могущественной фигурой в этом мире был человек по имени Крюк.

Его так прозвали не из-за отсутствия руки — обе у него были на месте. А из-за его хватки. Говорили, что если Крюк за что-то цеплялся — за власть, за деньги, за жизнь — он уже не отпускал.

Анна и Григорий нашли его в таверне «Бездонная глотка» — прокуренном, грязном месте, где воздух был густым от запаха дешёвого алкоголя и пота. Крюк сидел в дальнем углу, за массивным столом, окружённый своими телохранителями — огромными, молчаливыми мужчинами со шрамами на лицах.

Сам Крюк был невысоким, пожилым человеком с седой бородой и хитрыми, умными глазами, которые, казалось, видели человека насквозь. На его пальцах сверкали массивные золотые кольца.