— У меня нет дней, — сказал он. Он знал это всем нутром.

Её глаза стали пустынными, принимая, что никакое отрицание и никакие слова решимости не смогут замедлить или остановить неизбежную власть смерти над ним.

Тарли закашлял, кашель стал сильнее, и он потянулся в куртку за тряпкой, когда во рту ощутил привкус крови. То, что он нащупал вместо этого, заставило его замереть...

Кровь.

Он вытащил флакон, который нащупал, позабыв, что владеет зельем Крови Феникса. Тарли уставился на жидкость, кружащуюся, словно живую, в бутылке.

— О-о-о, как красиво. Что это? — спросила Эдит.

— Откуда это у тебя? — поинтересовался Ник.

Тарли замер.

Они ещё не знали о смерти Марлоу.

Он поднял взгляд на Ника, не в силах скрыть ужас от новости, которую должен был сообщить.

Поза Ника обмякла. — Что? — потребовал он.

— Марлоу дала это мне, — выпалил он, лихорадочно пытаясь найти правильную последовательность слов, чтобы рассказать, как убили их подругу.

Никакой порядок не смягчил бы сокрушительный удар, и потому он как можно быстрее пересказал им ужасные события.

Тория разрыдалась, а Ник обнял её, его лицо было абсолютно пустым и широко раскрытым от шока. Тарли никогда не видел его настолько призрачным, злым и убитым горем одновременно — и всё это проявлялось в полной неподвижности Ника.

— Ты уверен? — пусто спросил Ник.

— Мне так жаль. Я бы хотел, чтобы я мог что-то сделать, чтобы спасти её, но... — Его голос оборвался.

Тарли много раз прокручивал в голове тот мрачный день, терзаясь всеми способами, которыми он мог бы заметить вспышку безумия Малин на мгновение раньше. Мог бы отвлечь. Как-то вмешаться. Но во всех его перестановках событий он слышал нежный голос человека в своей памяти. Как Оракул, она сказала бы ему, что будущее не может быть известно тем, кто в нём участвует.

— Нам нужно вернуться в Хай Фэрроу, — сдавленно сказал Ник, несомненно думая о реакции Фэйт на эту новость.

Им нужно было горевать вместе, и Марлоу заслуживала того, чтобы её друзья собрались вместе, чтобы оплакать и отпраздновать её жизнь.

— А что насчёт кинжала Похитителя? — робко сказала Эдит.

Тарли не знал, почему испытывал недоверие к этой тёмной фейри. Она казалась застенчивой и невинной, и, возможно, это были его собственные предрассудки против её рода, с которыми ему нужно было работать.

— Если вы хотите сначала вернуться в Хай Фэрроу, я понимаю⁠—

— Нет — она права, — прохрипела Тория, шумно втянув нос и вытирая слёзы тыльной стороной руки в перчатке. — Если кинжал или узы в той пещере, мы должны это выяснить.

Такова была душераздирающая сторона продолжающейся войны — она не давала времени как следует оплакать павших. Исцеление было собственной битвой, которая ждала живых, когда всё закончится.

Тарли стиснул зубы, опираясь спиной о дерево, чтобы встать. Он не хотел этого, но должен был использовать каждый последний час, который у него был. Он уставился на Кровь Феникса, словно на загадку.

— Что, если она дала это мне, чтобы я передал кому-то ещё? — вслух спросил он, обдумывая в уме другие возможности.

— Если это может дать тебе больше времени, ты должен его принять, — холодно сказал Ник.

Тарли не принял его тон на свой счёт. Ник справлялся со своей потерей.

Он посмотрел на Торию. — Нерида выпила зелье, которое дал ей Ник. Мы надеялись, что оно ускорит её исцеление для меня, но этого не случилось. Что, если оно усилило её водные способности? Для этой задачи. Возможно, Марлоу дала мне это для тебя, чтобы сделать твой ветер сильнее, чтобы добраться до пещеры.

Тория тут же покачала головой. — Оно мне не нужно. Ты примешь это зелье.

Его хватка на флаконе сжалась. Почему он всегда оказывался тем, у кого только эгоистичные варианты?

— Марлоу всем сердцем верила в порядок. Она дала мне это по причине, и если бы это было для продления моего времени, она сказала бы мне выпить его тут же, на месте, — отрезал он.

Губы Тории сжались, и их несогласие вспыхнуло в их взглядах, скрещённых в упор.

Всё, что сказала Марлоу, когда давала ему зелье, — он поймёт, что с ним делать. Это казалось правильным. Он вручил его Тории, и она не отказалась, хотя её лицо печально поникло. Он не знал, что сделал, чтобы заслужить её заботу и дружбу, но был чертовски благодарен за это в свои самые тёмные часы.

— Нам стоит найти лучшее укрытие под деревьями на случай, если дождь начнётся, — сказал Ник.

— Я останусь на берегу на случай, если придёт Нерида, — сказал Тарли, уже сопротивляясь желанию снова опуститься на землю. — Я займу первый дозор. Вам двоим нужен отдых. Мне всё равно запрещено спать.

Тория встретила его юмор бесстрастным взглядом. — Тебе нужно будет поспать, но только не если я не буду за тобой следить. Я сама буду вдувать и выдувать воздух из твоих лёгких, если понадобится.

— Вам обоим нужно смириться с фактом, что я могу откинуться в любой час, — сказал он, начиная раздражаться.

— Не под нашим присмотром, — пробормотал Ник, глядя в сторону деревьев.

К ночи Тория и Эдит были единственными, кто отдыхал, после того как Ник развёл для них небольшой костёр. К счастью, дождь пока их пощадил.

Ник сидел, прислонившись к дереву рядом с его, повернувшись так, чтобы не совсем смотреть друг на друга, но быть рядом. Голова Тории лежала у него на коленях, и он рассеянно проводил рукой по её волосам или щеке.

— Я не забыл, что ты почти довёл до конца и женился на моей паре, — сказал Ник.

Тарли не ожидал такого, но полагал, что это рано или поздно должно было случиться. И у него могло не быть много «поздно».

— Надо было вытащить эту обиду из груди, прежде чем я умру, да?

— Нет. Полагаю, я всё думал, ты просто безмозглый последователь своего отца или у тебя был какой-то другой мотив.

— Почему бы тебе просто не спросить напрямую: влюбился ли я в Торию?

Глаза Ника вспыхнули, и Тарли признал опасную территорию, на которую ступил с самцом, нашедшим свою пару.

Тарли сказал: — Я глубоко забочусь о ней. Всегда заботился. Не забывай, она приехала в Олмстоун с *намерением* выйти за меня замуж. Меня не волнуют твои причины — ты ранил её больше, чем я когда-либо, заставив её поверить, что ты не хочешь её. Так что я был готов любить её, но это никогда не было бы так же, как вы чувствуете друг к другу.

Ник не очень хорошо воспринял просвещение Тарли, но это была чистая правда. — Так теперь, когда ты не можешь иметь её, ты влюбляешься в её сестру.

Всплеск гнева Тарли был далеко за пределами того, что его тело могло выпустить. — Если бы я не умирал, я бы сейчас выбил из тебя всё дерьмо.

— Ты бы попытался и потерпел неудачу.

— Надменный, как всегда. Ты никогда даже не дрался со мной.

— Я знаю, ты предпочитаешь лук как оружие. Бой голыми руками был бы детской игрой против тебя. Лучше продолжай стрелять кроликов.

— Ты не заслуживаешь её, — кисло сказал Тарли. — Никогда не заслуживал и не заслужишь.

— Возможно, мы впервые в чём-то согласимся.

Тарли отвел взгляд, его челюсть работала от досады, так легко и быстро возникавшей в компании Ника.

Подразумеваемая Ником причина, по которой он влюбился в Нериду, взбесила его гораздо больше, чем должна была. Доминантно, собственнически. Тарли встал, нуждаясь пройтись, чтобы выместить гнев, если не мог выместить его на Нике.

Он сделал два шага, прежде чем Ник лениво протянул: — Куда ты собрался?

Тарли резко обернулся. — Никогда больше не оскверняй мою привязанность к ней таким образом, — прошипел он вполголоса, помня о спящих Тории и Эдит. — Нерида — это не Тория. Твоя пара не имеет никакого отношения к тому, что я чувствую к ней. Всё, что было у меня и Тории, — это отчаянная попытка попытаться найти радость в том, что было нам навязано. Но Нерида — *моя*. Ты понимаешь это? Моя девушка по всем *её* причинам.

Грудь Тарли тяжело вздымалась, ненавидя то, что ему пришлось всё это выложить Нику. Что он признался в том, на что даже не осмеливался до конца думать в собственном уме.