Тарли

Тарли отключился без сознания, хотя не планировал этого. Он пришёл в себя в полудрёме, ощутив слегка запорошенную снегом траву под своей перчаткой. Пыльный снегопад падал ему на лицо, а над головой текла вода. Он лежал у небольшого ручья.

Громкое фырканье дёрнуло его скованное тело от испуга. Пока он не вспомнил про свою лошадь. Он спешился, чтобы наполнить бурдюк и позаботиться о животном, но, должно быть, потерял сознание. Его усталость и боль становились невыносимыми.

Тарли оттолкнулся на своей одной здоровой руке. Вторую, ставшую бесполезной, пришлось перевязать в перевязь. Он больше не боролся с усталостью надеждой. Он больше не мог владеть луком, а значит, был никому не нужен.

Единственное, что заставляло его двигаться вперёд, — это навязчивый образ ангела в его сознании — с прекрасной золотисто-коричневой кожей и потрясающими вьющимися серебряными волосами. Он вспомнил твёрдые слова ободрения Нериды, её смех, который должен был его растормошить, тот особенный взгляд, которым она смотрела на него, побуждая пережить эти отвратительные дни.

Он путешествовал больше двух недель из Хай Фэрроу, куда Изайя доставил их после бегства из Райенелл. Тарли терзало чувство вины за то, что ушёл так скоро, когда Джэкон глубоко горевал, а Изайя был тяжело ранен. Эгоистично, но ужасные события, от которых они сбежали, только усилили его отчаянное желание добраться до Водопада Стенны — места встречи, куда также планировали отправиться Тория, Ник и Нерида.

Тарли не знал, успел ли Ник вырвать Торию из лап верховного лорда. Или добралась ли Нерида назад из Лейкларии, чтобы быть здесь сейчас. Объединив магию Тории и Нериды, они надеялись добраться до Пещеры Хилии и выяснить, хранит ли она Эфирные Узы, способные заглушить магию человека, как бы сильна она ни была. Или же Клинок Похитителя, кинжал, который мог *похищать* магию человека.

Хотя он жаждал увидеть Нериду, он не знал, как она примет его после того, как он бросил её. Он отправился в Райенелл, чтобы послужить более высокой цели в этой войне, а не сопровождать её в Лейкларию в эгоистичных поисках лекарства от укуса тёмного фейри.

Теперь он чувствовал себя ужасно из-за этого, но его время стремительно истекало, и он хотел попытаться хоть как-то повлиять на ход событий.

Его зубы стучали, пока он шёл через лес, несмотря на лихорадочный жар кожи. Тарли верил, что его жизнь висит на волоске — дни, или меньше.

На то, чтобы вскарабкаться на гнедого жеребца, ушла вся его сила. С трудом удерживаясь прямо в седле, он тронул лошадь вперёд, сосредоточив все силы, чтобы не потерять равновесие в своей сгорбленной позе и не свалиться.

Тарли находил свою судьбу одновременно жестокой и забавной. В тот момент, когда он обрёл волю к жизни, она перестала ему принадлежать, чтобы её планировать. Если бы он не встретил Нериду, возможно, такой конец даже был бы желанен.

Глухое эхо падающей воды подсказало ему, что он близок к цели. Подняв взгляд сквозь полосу деревьев впереди, он увидел каменистый берег Водопада Стенны. Он был здесь лишь однажды: в тот день, когда встретил Нериду.

Она рассказывала ему истории о водопаде и нимфах, что некогда правили озёрами и океанами — или всё ещё правят, но теперь скрываются от сухопутных существ.

Он никогда не хотел, чтобы Нерида переставала рассказывать ему о чудесах, собранных во всех её странствиях. Он хотел следовать за ней, даже когда она не хотела его, до края света.

Тарли понял, что любовь — самое уязвимое чувство, на которое человек может себя обречь, но награда, если эта любовь истинна, стоит риска разбитого сердца.

Великое озеро раскинулось далеко и широко за пределами деревьев, сквозь которые он проходил.

Его сердце колотилось в груди, сжатое и протестующее, предупреждая, что у него осталось не так уж много ударов. Тарли неловко спешился, едва найдя устойчивую опору для ног. Срочность дала ему ложное чувство стабильности, когда он, спотыкаясь, выбрался сквозь деревья, ухватившись за одно из них на краю, чтобы окинуть взглядом каменистый берег внизу.

Он был один.

Следующий выдох опустошил всё его тело, и он осел вниз. Он откинул голову назад к дереву, глядя на мирный пейзаж.

Что ж, подумал он. По крайней мере, это спокойное место, чтобы умереть.

Он давно не боялся смерти, так что было довольно раздражающим, что теперь его грудь наполняли печаль и разочарование.

Я ещё не закончил здесь.

Было ли это проклятием всех умирающих душ, как бы они ни готовились к смерти, — находить неисполненные желания, к которым они никогда не стремились, когда их дни были долгими и неопределёнными? Когда время было их даром без какого-либо известного отсчёта?

Злые, мучительные мысли.

Возможно, Тарли терял рассудок в свои последние часы. Вера в то, что у него ещё есть дни, вырвала у него сейчас прерывистый смешок.

— Ты выглядишь дерьмово.

Его глаза, уже начавшие закрываться, широко распахнулись при звуке этого раздражающего, бесящего, но, чёрт побери, облегчающего голоса.

Он поднял взгляд, когда шаги Ника покинули мягкую траву и зашуршали по камням. Но это была Тория, её шаги ускорились после того, как она шлёпнула Ника по груди, и она осветила его мир.

Они расстались после ужасных событий почти что свадьбы в Олмстоуне. Он предал её, выдав место её побега, думая, что это спасёт его сестру, Опал, но его самого переиграли отец и Мордекай, которые в любом случае планировали превратить её в тёмного фейри. Его сестра теперь в безопасности в доме фермера-человека со своей матерью, далеко отсюда, но у него так и не было возможности объяснить это Тории и вымолить у неё прощение.

Итак, к его удивлению, когда она опустилась перед ним на колени, и на её нежных чертах лица не было ничего, кроме беспокойства, он не понимал, почему она не злится на него.

Вместе с Торией к нему подбежала Асари. Белый волк яростно обнюхал его и лизнул в лицо в знак приветствия.

— Ты ещё не нашёл никакого лекарства от этого? — спросила Тория, оценивая его сереющую кожу, которая расползлась по шее, касаясь теперь челюсти.

Женский вздох привлёк его внимание к маленькой тёмной фейри, стоявшей чуть позади Ника.

— Какое существо нанесло это? — спросила она.

— Это Эдит. Она друг, — объяснила Тория. Должно быть, она почувствовала его напряжение и увидела усталость в его взгляде. Он никогда раньше не сталкивался с тёмными фейри на хороших условиях и не отпускал свою настороженность и с Эдит.

— Лекарства нет, — ответил он. Тарли прикрыл своей рукой руку Тории у своего лица. — Я так рад, что ты здесь. Не могу передать, как мне жаль.

— Я знаю, почему ты это сделал. Сейчас нет нужды в извинениях. Нам нужно тебе помочь, потому что у нас ещё так много работы, Тарли Вулвертон. Ты не имеешь права умирать.

— Для меня всё кончено, Тория. Но я должен попросить об одной вещи... чтобы ты передала кому-то послание от меня⁠—

— Ты сам ей всё расскажешь, — перебил Ник. Он стоял высоко, скрестив руки, с глубокой нахмуренностью, словно был разочарован в нём.

— Я бешу тебя даже своей смертью, — проворчал Тарли.

— Бесит меня то, что ты сдаёшься. Это жалко.

— Хватит быть с ним грубым, — сделала выговор Нику Тория.

— Я бы начал волноваться, если бы он был другим, — сказал Тарли. Он был так устал, что позволил глазам закрыться.

Ему удалось побыть в тёмном покое лишь секунду, когда резкая пощёчина по щеке вновь широко раскрыла ему глаза. Тарли смотрел на Торию в изумлении.

— Ты не можешь спать, — твёрдо сказала она.

Тарли снова откинул голову со стоном. Тучи были густыми, предвещая шторм, но солнце светилось за ними, пытаясь прорваться.

— Нерида должна была быть здесь, — тихо сказал он.

Тарли предположил, что Ник уже рассказал Тории всё. Черты её лица дрогнули, и она пробежала взглядом по берегу.

— Мы надеялись, что она будет, но, возможно, нам придётся разбить лагерь на несколько дней и надеяться, что она всё-таки доберётся, — сказала Тория.