Он кивнул, и его взгляд на мгновение скользнул к Кайлиру. Пустота на его лице каждый раз, когда он смотрел на Рейлана, была ударом в живот. Если бы он помнил, как много для него значила Фэйт, Кайлир был бы так же обеспокоен и отчаянно стремился спасти Фэйт, как и он.

Это была проблема, которую нужно решить позже, поэтому сейчас, пока все бежали от бушующей силы, Рейлан погрузился глубоко в её волны. Он всегда, в любой тьме и опасности, в любом мире и в любое время, бежал к Фэйт.

Рейлан карабкался по зданиям, какие мог, зная лабиринт этого города так остро, что мог ориентироваться в нём с завязанными глазами. Золотая сущность Фэйт, разливавшаяся по улицам, не обжигала его, и по нескольким мельком увиденным сквозь разрушения сценам он с облегчением обнаружил, что многие горожане, измождённые и испуганные, но живы и невредимы живой магией.

Пересекая крыши, ему не приходилось сражаться — Фэйт уничтожала всякую тьму в городе. Он сосредоточился исключительно на том, чтобы добраться до неё. Он не сбивался с темпа, взбираясь выше и приближаясь к тому месту, где Фэйт парила в воздухе, как богиня света и огня. Её глаза светились вместе с татуировками, свет был достаточно ярким, чтобы пробиваться сквозь швы её одежды.

Когда он приблизился настолько, насколько мог, ему пришлось защищать глаза от бури вокруг неё. Он крикнул её имя, но уже знал, что это будет бесполезно. У Рейлана не было крыльев, чтобы сравниться с ней в небе, но если он прыгнет…

У Рейлана не было времени раздумывать — разрушитель сжигал запасы Фэйт, и она умрёт.

Он отступил, разбежался, затем прыгнул.

Голова Фэйт повернулась прямо перед тем, как он врезался в неё, развернув их, чтобы принять удар, когда они ударились о крышу напротив. Они с силой проскользили по неумолимому сланцу, прежде чем покатиться и кувыркнуться. Он пытался удержать её, но Фэйт восстановила ориентацию быстрее него, оттолкнувшись от него всплеском магии.

Её крылья подхватили её, и когда Рейлан остановился, она грациозно опустилась, её ступни коснулись плоского камня улицы, на которую они упали.

Нет — не улицы. Они были на одной из рыночных площадей. Той самой, где Агалхор бывал много раз, ведь именно здесь Лиллиана продавала цветы на своей лавке.

«Что ты пытаешься сделать?» — сказала Фэйт, её голос не полностью принадлежал ей, когда другой эхом наложился на него. Она зашагала к нему, пока он поднимался. Так призрачно красивая.

«Ты должна вернуться ко мне», — сказал он, делая шаги ей навстречу.

«Я с тобой. До тех пор, пока ты не попытаешься остановить меня».

«Разрушитель убивает тебя. Скоро ты будешь лишь сосудом для него».

Фэйт улыбнулась, но улыбка по-настоящему не принадлежала ей. Это было похоже на то, что разрушитель — живая сущность, носящая её лицо.

Она подняла руки к его щекам. «Я никогда не чувствовала себя более живой».

Он тоже потянулся к ней, используя физическое соединение, чтобы усилить свою волю пробиться сквозь бушующее ядро магии, которое блокировало его от их связи.

«С тобой я жив, — сказал он. — Позволь мне присоединиться к тебе».

Рейлан коснулся ядра. Мгновенно его собственный колодец магии взревел в протесте, признавая опасность желания обуздать такую скорость даже в *половине* того, что вмещала Фэйт.

Она была замечательной. Даже как человек она опровергала все шансы, раз за разом доказывая, что она могущественнее и способнее, чем кто-либо верил. Даже она сама.

«Я вижу тебя, мой Феникс. Я вижу тебя, я слышу тебя. Я бы не винил тебя, если бы ты не хотела возвращаться, когда этот мир причинил тебе такую настоящую боль. Но ты всегда знала, что можешь притупить боль, поддавшись своей силе, даже без разрушителя. Ты всё это время знала, на что способна, и ты была осторожна, мягка в изучении своей силы, вместо того чтобы яростно сопротивляться миру, когда у тебя была на то каждая причина. Ты самый сильный, самый жизнестойкий человек из живших, когда после всего, через что ты прошла, ты продолжаешь *сражаться*. Это твоё сердце, Фэйт Ашфаер. Это сердце, которое мне выпала невероятная привилегия любить. Так что, если ты не вернёшься, тогда возьми меня с собой».

Это смягчило её расплавленные глаза, закружившиеся, как поверхность солнца.

«Всё, что я чувствую, — это боль», — прошептала она. Её глаза заблестели, и жидкое золото перелилось через них.

«Я знаю», — сказал он, прислонившись лбом к её лбу.

«Всё, что я знаю, — это *боль*, и она никогда не кончается. Всё это время я была трусихой. Теперь я свободна*.*»

«Теперь ты свободна», — повторил он. «Возьми меня с собой. Ты обещала».

Масса силы внутри неё начала смягчаться в его присутствии, позволяя его способности начать поглощать часть её. Он едва успел взять немного, как его кожа начала покрываться потом, а вены нагрелись в предупреждении. Рейлан проигнорировал это, взяв больше.

«Это причиняет тебе боль», — сказала она, изучая его искажённое выражение лица.

«Ничто не может причинить мне больше боли, чем твоя боль».

Магия, какой он никогда не чувствовал прежде, текла через его тело, столь же возвышенная, сколь и карающая. Рейлан сосредоточился на физическом прикосновении Фэйт, чтобы вынести это. Он обхватил её затылок, её кожа горела о его так сильно, что они могли слиться в одного человека.

Затем его губы скользнули по её. В тот миг, когда они поцеловались, он потерял всякое чувство времени, гравитации и бытия. Всё, что он знал, — это сила за пределами того, что должно существовать в этом мире, и его любовь к Фэйт, которая была за пределами любого испытания расстоянием или временем.

Если разрушитель убьёт их здесь, его это больше не волновало. Сила была столь же вызывающей привыкание, как и вкус Фэйт. Он крепко обнял её, сокрушая их тела вместе. Он узнал бы её душу, где бы они ни родились в следующий раз. С Фэйт он верил в истинное бессмертие. То, что отвергает знание, логику или разум.

«Не сдавайся!»

Этот женский крик разозлил его. Он пытался оттянуть его от силы и Фэйт, но он хотел больше и того, и другого.

Он не мог дышать, когда воздух был слишком горяч. Его страстный поцелуй с Фэйт прервался, когда он не хотел останавливаться ни на мгновение.

«Ты сможешь, — успокоила Фэйт, держа его голову, которая опустилась, чтобы упереться в её грудь. — Останься со мной, и мы сможем всё исправить».

Он поднял руку, чтобы схватить её за руку, но его тело стало свинцовым.

Что они делали?

Столько силы и жара и…

«РЕЙЛАН!» На этот раз крик Зайанны дёрнул его.

Он вспомнил, что ему нужно было сделать, и ужаснулся, что чуть не потерял себя в подавляющей магии с Фэйт вместо того, чтобы помочь ей выпустить её.

Залезая в её куртку, Рейлан выпрямился, притягивая её ближе к сопротивлению, когда почувствовал ледяной камень разрушителя. Горький контраст огню, который он вызывал.

Фэйт почувствовала, как он вытаскивает его, когда она попыталась оттолкнуть его, но Рейлан швырнул его, прежде чем она смогла, почувствовав Зайанну через площадь.

«Ты лжец!» — закричала Фэйт, на этот раз отталкивая его с большей силой. Этого было недостаточно, чтобы он потерял равновесие, но взгляд предательства, которым она пригвоздила его, разорвал его душу.

Каждый вздох, который он делал, медленно высвобождал силу разрушителя, которую он взял у Фэйт, и Зайанна направляла её обратно в её каменную тюрьму.

«Я никогда не лгал тебе», — выдохнул Рейлан. Он был близок к обмороку, вынужденный опереться руками о бёдра.

Фэйт приблизилась к нему, вцепилась в его волосы и откинула его голову назад, чтобы смотреть на неё. Даже во всей её ярости и отвращении она была самой прекрасной вещью, которую он когда-либо видел. Он опустился на одно колено.

«Твоя мать продавала цветы прямо здесь, — сказал он. Рейлан представил красивую лавку, заполняя разум Фэйт этим образом. Её хватка в его волосах ослабла, и её лицо отпустило часть её муки.

«Моя мать», — повторила она.