Единственное, что удержало её от превращения в силу, способную обрушить этот замок одной неверной мыслью, было влияние Рейлана внутри неё. Лёд её огню, укрощающий адское пламя. Она совершила предосудительные вещи, чтобы добраться сюда, но не хотела разрушать своё королевство.

Зимний воздух повеял на них, и Фэйт обнаружила, что правая стена почти полностью обрушена. Она уставилась на разрушения, вызванные побегом Изайи в форме Феникса, и её грудь сжалась от уничтожающего сердце горя, терзаясь мыслью, что Марлоу не удалось выбраться из этой комнаты живым вместе с ними.

Она обратила свои смертоносные грани к кузену взглядом, выносившим ему смертный приговор.

Он прятался за ещё большим количеством стражников, выстроенных в открытый треугольник, оставлявший путь к нему. Ещё больше её народа, которых он использовал как пешек. Ещё больше её народа, которых он заставлял её убивать.

Ненависть Фэйт становилась всё опаснее с каждым выверенным шагом, который она делала к нему. Она намеренно затягивала тишину, позволяя нарастающему удушью от неё возвестить о её прибытии как его жнеца.

«Ты ожидаешь, что это королевство поклонится тебе, когда демонстрируешь, как хладнокровно ты готова убивать свой собственный народ, чтобы получить желаемое?» — сказал он с горечью.

Фэйт рассмеялась, и звук был граничащим со злодейским. «Как смело с твоей стороны — осуждать меня, когда твоё дыхание ещё тепло от твоей собственной предательской лжи».

В Малине Ашфаере было что-то безумное. Поза, в которой он сидел, перекошенная корона, налитые кровью глаза с тёмными кругами. Он потреблял так много Крови Феникса, что это стало пагубной зависимостью, раскручивая его безумие быстрее.

Она сказала: «Мой народ не стал бы защищать убийцу своего короля».

Дикие глаза Малина дёрнулись и забегали неестественным образом. «Ты — причина смерти Агалхора Ашфаера», — прошипел он, поднимаясь с трона с неустойчивым равновесием, заставлявшим его опираться на широкий каменный край.

«Расскажи им, как это ты впустил врага внутрь наших стен», — крикнула Фэйт.

Ей так сильно хотелось убить его, но он настроил это королевство против неё, и будь она проклята, если он умрёт героем в их глазах.

«Расскажи им, — ледяно произнесла Фэйт, — как Агалхор растил тебя как сына — бастарда своего брата — храня в тайне твою незаконнорожденность. Расскажи им, как он любил тебя, *доверял тебе*, а ты предал его!»

Фэйт сорвала узду своего контроля, взмахнув рукой, которая послала вспышку света, ударившую ему в грудь и усадившую обратно на трон.

Она продвигалась сквозь шеренги солдат. При первой попытке остановить её их движения были парализованы. Не ей. Рейлан взял крупицу её способности, чтобы убедиться, что никто не сможет остановить её, пока она сосредоточена на единственной цели, ради которой пришла.

Кто-то вошёл через задний ход. Лорд, которого она узнала. Увидев её, он споткнулся и замер, готовый развернуться и умчаться отсюда.

«Постой, — сказала Фэйт, выпрямляясь, когда достигла вершины помоста. — Собери совет. Сейчас же».

Фэйри бросил взгляд на спинку трона, затем снова на неё.

«У тебя десять минут», — объявил Рейлан.

Тот кивнул и поспешно выбежал из комнаты, а Фэйт снова обратила внимание на Малина. Когда она это сделала, он как раз допивал флакон с Кровью Феникса. Затем Фэйт почувствовала его попытку вторжения в её разум. Её взор залился белым.

Её рука обхватила его горло, прижав к спинке трона.

«Думаешь, можешь соперничать со мной?» — дерзко сказала она. «Ты всего лишь жалкое подобие того, кто я есть».

Фэйт легко проломила его ментальный барьер, несмотря на Кровь Феникса. Физически она отпустила его, но ментально он принадлежал ей для приказов. Фэйт заставила его снять корону, и только тогда страх начал расширять его глаза.

Она приказала ему встать, в то время как Фэйт опустилась на одно колено. Малин сопротивлялся её влиянию, яростно искажая лицо, протягивая корону между рук. Он возложил корону её отца ей на голову, затем Фэйт медленно поднялась, не мигая, пока они смотрели друг на друга с мощной ненавистью.

«Я говорила тебе, что ты всё уступишь мне».

Малин никогда ещё не выглядел таким безумным. Его отчаянная жажда власти, желание доказать себя, вытеснили столь порочное стремление, что она сомневалась, узнаёт ли он теперь самого себя.

«Так это он?» Голос, прозвучавший в их напряжённом противостоянии, заставил Фэйт обернуться.

Она не знала, как Найт оказался здесь, но он пришёл увидеть сводного брата, о существовании которого никогда не знал, прежде чем Фэйт убьёт его.

«К сожалению, да, — сказала Фэйт. — Хотела бы я сказать, что когда-то существовала лучшая версия твоего сводного брата, но он всегда был бесхребетным».

«У меня нет брата. Никакой семьи», — огрызнулся Малин.

«У тебя есть я, — сказала Фэйт, чтобы спровоцировать его дальше. — Дорогой *кузен*».

«Всё было бы лучше, если бы ты просто держалась подальше», — выплюнул он.

Фэйт не могла отрицать, что часто думала об этом сама, но то были слабые и трусливые чувства женщины, которую она убила давным-давно.

Найт приблизился, и Рейлан преградил ему путь.

«После всей моей помощи в твоём побеге из Лейкларии ты всё ещё не доверяешь мне?»

«Один поступок не делает тебя союзником. Ты её сын».

«Я настолько же её сын, насколько твоя спутница — её дочь».

В этом была извращённая правда. Как ни был Найт её прямой кровью, Фэйт была более родственной душой по несчастному опыту.

Фэйт сказала: «Если ты пришёл, чтобы встать у меня на пути, я убью тебя прежде, чем убью его».

Внимание Найта упало на Малина позади неё. Рейлан взглянул через плечо, и Фэйт кивнула, разрешая Найту приблизиться.

Она не сводила с него пристального взгляда. Пока что Найт действовал в их пользу, но она не могла отбросить сомнение, что он может повернуться против них всех, если увидит в этом выгоду для себя.

Найт молча оценивал Малина на каждом шагу, и Фэйт отступила на несколько шагов, позволив отчуждённым братьям встретиться перед тем, как они будут разлучены навсегда.

«Он никогда не стоил этого, — сказал Найт, снизив голос до личного уровня. — Наш отец — не тот, кому стоит что-то доказывать. Поэтому ты искал власти, статуса, не так ли? Он бросил тебя, и что ещё тебе оставалось думать, кроме как то, что он считал тебя слабым и недостойным его внимания?»

«Мой отец мёртв», — прорычал Малин, но слова Найта делали своё дело.

«Нет. Он оставил тебя ради поиска чего-то большего. Чтобы *создать* нечто большее. И он создал… Он создал меня».

Руки Малина рванулись вперёд, и Найт мог бы увернуться, но позволил Малину толкнуть себя. Фэйт наблюдала, как принц Райенелла разваливался на части с каждой секундой с момента её прибытия.

«Кто ты?» — прошипел Малин.

«Неважно, — тихо, едва слышно, сказал Найт, словно размышляя в этот момент о чём-то или о ком-то другом. — Для тебя есть только один путь обрести покой. Ты и сам это знаешь. Ты сражался слишком долго и никогда по-настоящему за себя, брат. Надеюсь, ты обретёшь утешение в следующей жизни».

«НЕТ—» Магия Фэйт ударила в Найта при первом же блеске стали, уловившем её глаз.

Найт задумал быстро забрать его жизнь. Даровать Малину *милость*. Фэйт не была готова к тому, чтобы он умер так быстро.

Найт отлетел назад, но Фэйт повернулась к Малину, обнаружив его на коленях, сжимающего глубокую рану на горле, из которой алая кровь заливала его бледное лицо.

«Ты ещё не умрёшь, — прорычала Фэйт, опускаясь на колени и прижимая руки к его ране. Она втолкнула в неё свою магию, что было не так эффективно, как способность целителя, но мысленно умоляла её поддержать его.

Малин не был добычей Найта. Он не был даже добычей Фэйт, как бы она ни жаждала этого. Это убийство принадлежало Джэкону, чтобы отомстить за свою жену.

Он должен был присоединиться к ним вскоре после того, как двор очистится, и Фэйт начала беспокоиться о нём.