Зайанна фыркнула со смешком. «Ты действительно ничего не помнишь».

«Я не имею в виду, что ты не способна», — сказал он, становясь серьёзнее, чем ей было по настроению.

То, что они создали, было похоже на сферу убежища от жестокого мира, с которым ей предстояло столкнуться. Она не была готова к тому, чтобы оно разбилось так скоро.

«Не беспокойся обо мне», — сказала она.

«Я не могу этого сделать. С воспоминаниями или без, я знаю, что не могу».

«Послушай меня, Кай». Она попыталась сохранить самообладание, грозившее пошатнуться, чтобы заставить его слушать. «Они придут за нами, и единственный способ, как мы оба выживем, — это не думать о другом. Если представится момент убить их и бежать, ты делаешь это, и не думаешь обо мне. За пределами этой камеры я не буду думать о тебе».

Она была ложью с кожей и тьмой с костями.

Кайлир сделал долгий вдох. «Хорошо».

И всё же он не убрал руку с её бедра и не отдалился от неё ни на йоту. Они должны были жить в каждом моменте, не думая о следующей минуте или часе, которые могли снова превратить их во врагов. Он должен был всё вспомнить ради своих друзей, но как только он это сделает, он не будет хотеть её так, как сейчас.

Итак, Зайанна присоединилась к нему в этом моменте, позволив тишине приветствовать фантазию, что это всё. Он и она. Этот момент был проблеском принадлежности, которая никогда не могла быть.

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Зайанна

Они пришли за Зайанной.

Найт шёл впереди трёх стражей, которые следовали за ним. Они повиновались его приказу держаться сзади, пока он подходил к решётке её камеры, отпирая дверь.

Зайанна внимательно его изучила, вспоминая, о чём она просила его в прошлый раз, когда он был здесь.

Найт схватил её, заставив Кайлира приблизиться к прутьям, соединявшим их камеры. Он делал это для вида, играя роль свирепого капитана Дэгэла. Слишком хорошо. Она зашипела на его пальцы, впившиеся ей в бицепсы, когда он наклонился близко.

«Тебе не понравятся ответы, которые принесло то послание».

Новообретённое сердце Зайанны пропустило удар тревоги. «Что они сделали с Аселином, Келласом, Дрией и Сэлином?» — осмелилась она спросить.

Карие глаза Найта напряглись по краям. «Надеюсь, они не были тебе дороги. Их казнили те, кого называют хозяевами».

Вес этого знания обрушился на неё, и она вырвалась из хватки Найта.

«Что случилось?» — спросил Кайлир, обеспокоенно.

Те четверо тёмных фейри были доверенной командой Зайанны, лучшими из лучших. Она сама их отбирала, наблюдая за каждым много месяцев, прежде чем ввести в свой близкий круг. Их связь ковалась веками, и они были единственными людьми, в чьей преданности она была абсолютно уверена. В том, что они отдали бы за неё жизнь.

Хозяева убили их. Убили просто за то, что они значили для неё.

«Ты узнал, когда?» — спросила Зайанна, едва присутствуя, когда карусель лиц хозяев, мелькавших в её уме, усиливала её потребность в кровавом возмездии. Она едва могла думать прямо.

«Много месяцев назад. Они не были точны».

Это означало, что они убили их вскоре после того, как Зайанна покинула гору в своей первой попытке захватить Фэйт Ашфаер — задании, данном Мордекаем. Он тоже стоял за их убийством? Было ли это ещё одним жестоким уроком для неё, когда они верили, что она вернётся?

Зайанне пришлось отвернуться, запрокинув голову в ужасе от влаги, скопившейся в её глазах и грозившей пролиться. Она пожелала им обратиться в стекло и порезать, добавив к шрамам, которые она носила внутри, потому что это была её неудача. Их смерти лежали на её совести.

Хотя одна вещь стала абсолютной в холодной тьме, по которой Зайанна металась в своём разуме: хозяева заплатят, и это не будет быстрым и не будет милосердным.

Ей больше нечего было терять, и чем больше она представляла свой разгул крови и мести против них, тем больше решимости дрожало в её костях, чтобы выбраться отсюда.

«Марвеллас прислала меня за тобой», — сообщил Найт. «У тебя есть план, как выбраться из этого? Мне нужно знать, потому что я хотел бы сбежать с тобой и мог бы пригодиться, если ты мне расскажешь».

Плана у Зайанны не было. Она просила Найта передать послание внутреннему кругу, оставленному ею в горах Мортус, надеясь, что они доберутся сюда, чтобы помочь, когда она неизбежно устроит переполох для побега. Всё, что у неё было сейчас, — это её интуиция, которая, как она надеялась, столкнётся с её тягой к насилию, когда представится момент для побега.

Знай она информацию о своём внутреннем круге раньше, она, возможно, рассмотрела бы более скрытный план побега до того, как Марвеллас решила вызвать её, если только чтобы сначала осуществить свою месть хозяевам, на случай если она не выберется отсюда живой после встречи с Духом для наказания.

«Если у тебя есть какие-нибудь идеи, я вся во внимании», — сказала она под нос, когда Найт начал выводить её.

«Возьмите и меня тоже!» — закричал Кайлир.

Найт бросил на неё вопросительный взгляд.

«Пожалуйста?» — спросила она его, не привыкшая к кислому вкусу мольбы, но у неё тут было мало преимуществ.

Если бы Зайанна сумела создать момент для побега, даже если бы сама не смогла выбраться, она надеялась, что Кайлир сможет.

Найт согласился.

Он повёл их, сопровождая в стеклянный тронный зал, где пламенеющие рыжие волосы Марвеллас резко выделялись, окружённые снегом за прозрачными стенами.

Этот замок был прекрасен. Подлинный шедевр для наблюдений.

Но совершенно хрупкий.

Маверик был здесь, молча наблюдая у трона, на котором развалилась Марвеллас. Она не могла его прочитать. Его выражение оставалось более холодным и отстранённым, чем когда-либо. Они были соперничающими союзниками до предательских действий Зайанны. Теперь они и вправду были врагами.

Зал был отягощён осуждением, и Зайанна не знала, чего ожидать. Одно оставалось определённым в её груди: она не подчинится. Она будет бороться до последнего вздоха за себя и за Кайлира.

Сейчас ей нужно было забыть о командире, закованном рядом с ней, и надеяться, что он останется покорным, пока Зайанна не достигнет того, что ей нужно.

Их грубо толкнули на колени, и она не издала ни звука, хотя её колени казались близкими к разбиванию о мраморный пол.

Затем тишина. Леденящая, напряжённая тишина повисла в переглядывании между Зайанной и Марвеллас.

Было что-то более дикое в тех светящихся янтарных глазах — что-то неуместное в её обычной безупречной выдержке.

Несмотря на смертельную остроту во взгляде Богини, Зайанна осмелилась тронуть улыбкой свои губы.

Марвеллас сорвалась с трона, её радужки вспыхнули более тёмным оттенком. «Ты совершила величайшую ошибку в своей жизни», — выплюнула она. «Ты выбросила всё, что строила, ради чего?»

Она никогда не слышала, чтобы Марвеллас звучала так необузданно. Она колебалась. Спускала поводья своего внутреннего контроля.

«Я выбросила всё, что *ты* построила из меня. Якорь твоего манипулятивного проклятия. Я отдам тебе должное. Ты охотилась на мой народ, который был отчаян, загнан на грань исчезновения, используя историю, которая всё равно рисовала их не более чем безжалостными злодеями. Проклятие небьющегося сердца закрепило веру, что они невосприимчивы к любым чувствам заботы или любви, как люди и фейри. Делая их твоими бесчувственными, беспощадными солдатами».

Марвеллас зашагала вниз по длинным стеклянным ступеням, бросая вызов Зайанне своими расплавленными глазами. Биение в её груди ускорилось, сжимая горло. Зайанна много раз играла с ритмом сердец других людей, но по какой-то проклятой причине не могла контролировать своё собственное.

«Твой народ?» — сказала Марвеллас мёртвым спокойствием. «У тебя ничего нет, Зайанна. Ни народа. Ни достоинства. Ни силы».

Дух навис над ней, и зубы Зайанны болезненно стиснулись, когда её жестокая рука обхватила её подбородок.