«Это твоя вина? Ты передала его им?» — резко спросил он.

Зайанна вздрогнула. «Нет».

Дым сдвинулся при их конфликте, окружив их. Это был первый раз, когда она по-настоящему испугалась, что он может напасть на неё, когда что-то опасное пронзило её. Хотя это был её разум, здесь он был куда могущественнее.

«Скажи мне, кто ещё, или я поищу сам, чёрт возьми».

«Ты клялся, что никогда этого не сделаешь».

«Это исключение».

Вот оно. Все способны на предательство, когда их цель оправдывает средства.

«Мне не следовало просить тебя о помощи», — холодно сказала она. «Я сама во всём разберусь».

«Чтобы причинить ещё больше вреда, чем уже причинила? Не думаю».

Вес придавил её со всех сторон, словно фантомная клетка. Давление в груди расширилось.

«Выйди из моей головы», — предупредила она.

Он ничего не сказал, и ожидание было беспомощной тошнотой, пока он не давал ей ничего сделать. Она не могла вытолкнуть его — ей не удалось бы превозмочь его.

«*Ты* позвала *меня*».

«Я не прощу тебя», — сказала она, выдавая свою панику. «Если ты возьмёшь хоть одну мысль без моего разрешения, я никогда не прощу тебя. И я приду за тобой. Не сомневайся, я выясню, кто ты, только чтобы убить тебя».

Их противостояние обострилось. У неё было его воспоминание об определённой лесной местности, которую она могла бы разыскать по всем королевствам, если бы пришлось выяснять его личность. Теперь у неё было кое-что ещё, поскольку он проговорился, что Кайлир был для него настолько известен, что вызвал такую гневную реакцию на то, что с ним случилось.

Её мысли уже пытались сложить воедино больше о нём, но он был ей сейчас нужен.

«Никто больше не прошёл через то, что прошёл он», — сказала Зайанна. «Я заперта так же, как и он. Ты можешь убедиться в этом сам, если нужно».

«Твоё сердце», — сказал он.

Рука Зайанны естественным образом поднялась к груди. Ощущение становилось более терпимым, так что она начинала забывать о новом биении, которое несла в себе.

«У меня снова есть моя молния», — призналась она.

Мужчина молчал. Обдумывал.

«Ты сломала свои собственные цепи. Молодец».

Она не чувствовала себя достойной поздравлений, когда, несмотря ни на что, Кайлир проиграл.

«Вообще-то, меня заковали в них за неповиновение».

Зайанна, возможно, ошиблась, приняв за лёгкую усмешку в тенях его капюшона.

«Уверен, ты разберёшься с ними гораздо легче».

«Ты поможешь Кайлиру?»

«Я совершу к нему Ночной Поход. Не беспокойся ждать здесь — это займёт некоторое время».

Зайанна хотела возразить, слишком на нервах в ожидании ответов с этим зарождающимся зёрнышком надежды, что он сможет разблокировать воспоминания Кайлира.

«Ты не причинишь ему вреда?» — добавила она как вопрос.

Как она могла быть уверена, что он не знает Кайлира как врага?

Хотя она не видела его глаз, она чувствовала их на себе.

«Нет, не причиню».

Она знала, что он мог лгать; мог сказать ей всё, что она хотела услышать, и предать её. Но где-то на этом неожиданном пути, по которому они пошли вместе, она доверилась ему, тому доверию, которое формируется без усилий — и это было самым страшным.

Зайанна проснулась мирно, но голова заныла при первом движении после того, как она прислонилась к железным прутьям. Тепло окружило её, и она коротко ахнула, вспомнив о Кайлире.

Ей не пришлось далеко искать.

Кайлир уже проснулся, но оставался неподвижным и близко, не будя её, чтобы забрать крыло, которое изогнулось вокруг неё сквозь прутья, разделявшие их. Её пальцы сжались вокруг железа.

«Ты что-нибудь помнишь?» — спросила она, оценивая его в поисках ответа в узнавании.

Её маленькая искорка надежды угасла вместе с покачиванием его головы.

Она снова откинулась на стену рядом с ним, их головы повёрнуты друг к другу, и часть её была рада прутьям, разделявшим их, которые не давали ей сделать что-то жалкое.

«Могу я быть с тобой честен?» — спросил он.

«Да».

«Я не помню, что ты мне сделала, чтобы я тебя ненавидел. Или что я сделал, чтобы ты ненавидела меня». Кайлир на секунду отвел взгляд, будто раздумывая, стоит ли произносить свои слова.

«Я ненавидела тебя... только за то, что ты заставлял меня так сильно тебя хотеть», — сказала Зайанна. Эта осторожная манера разговора была для неё непривычной и чесалась уязвимостью.

Это должно быть доверие. Обмен правдой по кусочкам, как осколками души.

Она не знала как, но расстояние между ними продолжало стираться по частям, пока они сидели плечом к плечу.

«С тобой... — сказал он, — словно картинки исчезли, но чувства остались. С каждой минутой они возвраваются. Я не помню, что было между нами раньше. Что мы сделали друг другу. Но я не питаю к тебе обиды, страха или гнева. По правде говоря, я смущён тем, как сильно я рад, что ты здесь. Мне страшно, но не за себя. И я знаю, что если бы они пришли и попытались забрать тебя, я бы боролся изо всех оставшихся сил».

Зайанна боролась с защитой внутри себя, которая разжигала бурю, чтобы задуть любую свечу, которую он мог зажечь, с голосами, которые хотели исказить слова и найти подвох.

Она была слишком уставшей, и эта порочность не могла процветать так жестоко, как когда-то.

Не по отношению к нему.

«Ты не заслуживал влюбиться в монстра», — сказала она.

Кайлир протянул руку сквозь прутья, и хотя её тело напряглось от сирены отвергнуть её, она не смогла. Когда ладонь Кайлира скользнула по её щеке, Зайанна захотелось склониться в поражении. Сложить оружие против борьбы с тем, что он пробуждал в ней.

«Можно я попробую кое-что?»

Кайлир придвинулся ближе, и её тело уже откликнулось. Она не привыкла к такой нежности между ними, но она была необходима для того, что он потерял.

Зайанна знала терпение точного убийства. Терпение мести. Это... Она не знала такого терпения, которое было направлено не на причинение вреда, а на сокровище. Это пугало её. Она не видела конца тому, как долго она готова была ждать его.

«Тебе не следует», — сказала она, и в голосе проскользнула нота паники, когда их губы оказались на волоске от встречи.

«А ты хочешь?»

«Да».

Ему больше ничего не нужно было.

Кайлир поцеловал её, и мир словно перестал существовать. Ни её месть. Ни эта камера. Только они в медленном, исследующем соединении, какого она раньше не знала. Не знала, что это что-то, чего она будет жаждать от него, и всё же она хотела, чтобы он не спеша взял каждую частичку её. Увидел вещи, которые она не могла показать, и она сделала бы то же самое для него. Сколько бы времени ни потребовалось, она хотела дать ему это время.

Её губы раскрылись для него, и он поцеловал её глубже, сжал крепче, словно пытаясь найти себя в ней, и когда это не приходило, страсть взяла верх.

Зайанна прокляла неудобное положение прутьев камеры, которые отказывались удовлетворить потребность её тела быть гораздо ближе. Его рука скользнула вверх по её бедру, но он не мог притянуть её к себе. Её руки вплелись и сжались в его волосах, но этого было недостаточно.

Казалось, они поняли, что не получат того, чего хотят. Кайлир отстранился первым, оставаясь рядом, и она насладилась его прерывистым дыханием. Её нога проскользнула между прутьев, и он не отпускал её, держа её зацепленной за свою и начав лениво ласкать её бедро.

«Какие-то успехи?» — спросила она.

«Всё ещё нет картинок», — сказал он. Кайлир взял её руку в свою покрытую шрамами, исследуя линии, изуродовавшие их обоих. «Но я чувствую... себя живым с тобой. Что-то подсказывает мне, что моё прошлое делало это трудным».

«У меня так и не было шанса узнать каждое имя тех, кто стоял и наблюдал, как это происходило с тобой», — сказала она, прислонив голову к камню, совершенно довольная их переплетённой близостью. «Но если я не умру, сокрушив Марвеллас, я найду их всех».

«Ты не можешь победить её одна».