«Ты хотел славы, и ты её получил.»

«Верь, во что хочешь, — холодно сказал он. — Для меня это не имеет значения.»

«Как ты можешь это делать...?» — Зайанна поднялась на ноги, направляясь к той стороне, куда он смотрел. — «Предавать тех, кто когда-то был твоими друзьями, как Никалиас?»

«Ник для меня никто.»

«Давай не будем играть в игры, Каллен.»

Он вздрогнул от имени. Едва заметно, но Зайанна попала в цель.

«Поздравляю, — сказал он. — Возможно, ты и вернула сердце Каллена, но оно слишком запятнано деяниями Маверика. Оно ничего не значит.»

Тогда она услышала его. Его сердцебиение. Это полностью ошеломило её, заставив на мгновение забыть обо всём. Оно стучало за его рёбрами, песня разбитой души. Зайанна похоронила нотки трагедии, затрепетавшие в её собственном сердце за него. Она *ненавидела* его.

«У скольких других есть их сердца?» — спросила она.

«У всех них. Каким-то образом ты сломала проклятие, о котором они даже не знали. У меня есть чувство, что ты что-то натворила, Зайанна. Что-то, что может повернуть ход войны.»

«Как...?» — Она не могла осмыслить происходящее. Как это возможно. Всё, что она сделала, — попыталась спасти Кайлира.

Её магия тоже вернулась. Несмотря на тяжёлый вес стали, она отдалённо была там, и она знала, что может вытащить её сейчас, чтобы ударить Маверика, если захочет. Она не выдаст себя пока, чтобы не лишиться этого преимущества.

Сейчас это не имело значения. Она хотела убить Маверика, и она ненавидела то, что должна была просить его о чём-либо.

«Когда ты вспомнил своё прошлое как Каллен?» — выжала она.

Это мучило её всё это время: как Маверик мог иметь свои воспоминания, когда Перешедшие, как говорят, теряют их. Но если Кайлир ничего не вспомнит, когда проснётся... ей нужно было выяснить, как он это сделал.

Маверик приблизился, не выдавая эмоций сквозь стальные черты. «Я вспомнил... — сказал он тоном настолько отстранённым и ледяным, что у неё закололо кожу, — день, когда я держал свою спутницу, пока та умирала, и я посмотрел вниз, чтобы увидеть свою руку на рукояти клинка в её сердце.»

Зайанна на секунду задержала дыхание. Она не хотела чувствовать проскальзывание *раскаяния* за порочного падшего принца.

Она не хотела чувствовать вообще.

«Так вот как создаются злодеи», — сказала она.

Маверик посмотрел на неё сверху вниз со своего роста, и она увидела это: его чёрные радужки как зеркало.

Одно и то же.

Они были двумя сторонами одной монеты, запятнанные непростительным грехом.

«Нет, — наконец сказал он. — Тебе не позволено винить что-то за этот выбор. Если злодей — это то, кем ты хочешь быть, тогда *прими это*. Не ради какого-то прошлого, которое причинило тебе вред, даже если раз за разом. Иначе ты не лучше Марвеллас.»

«А ты что?»

Маверик отклонился. «Ничто», — сказал он.

Она смотрела ему вслед, когда он уходил, ярясь от такой бури смятения, что она не знала, как с ней справиться.

Столько ран внутри неё напряглись, готовые лопнуть, и если она отпустит всё... Зайанна не знала, кем станет, если истечёт кровью из всех открытых шрамов.

Она снова легла, так близко к прутьям, рядом с Кайлиром. Зайанна протянула руку сквозь них, проводя пальцами по его безжизненной руке, пока её оковы не достигли предела. Его кожа была холодна как у мертвеца.

Её брови сморщились, и глаза закрылись.

Зайанна лежала с ним, и если он не проснётся в этот момент, она думала, что тоже не хочет.

Но часы прошли в мучениях. Сон не находил её, чтобы предложить передышку от мучительного ожидания, узнав, пережил ли Кайлир свой Переход.

«Твой возлюбленный, полагаю?»

Новый голос, проползший по камерам, заставил её тело напрячься от смеси гнева и раздражения. Зайанна села, лениво скользнув тёмным взглядом к капитану Даэгалу.

Он ей ни капли не нравился, и она возненавидела его ещё больше с того дня, как он напал на Фэйт. Не за то, что он сделал — это было жалко, и она бы прикончила его, прежде чем он смог осуществить какие-либо больные фантазии — но после того, как он очнулся, Зайанна не могла отделаться от нового ощущения, ползущего по ней, *внутри неё*, когда он был рядом. Она едва могла смотреть в его карие глаза, которые, как ей казалось, тоже стали как-то ярче, заманивая её, и если бы она осмелилась подойти достаточно близко, она наверняка вонзила бы клинок ему в сердце, чтобы разорвать гипноз, который он вызывал.

«Она послала тебя проверить, жив ли он?» — горько спросила Зайанна.

«Нет. Марвеллас, собственно, больше в ярости из-за тебя. И того, что Фэйт Ашфаер пропала.»

Наследница разрушила руины и сбежала. Зайанна перестала недооценивать Фэйт давно, так что любая новость, меньшая, чем эта, была бы разочарованием.

«Ты пришёл забрать меня для наказания?»

Капитан улыбнулся с жестокой насмешкой, сделав шаг ближе к прутьям её камеры. «Понимаю, почему она тебя ненавидит. Ещё до твоего великого бунта в куполе ты была совершенно неукротимой. Что-то подсказывает мне, многие пытались надеть на тебя поводок.»

«Многое говорит мне, что ты бессильный, низкопробный кусок дерьма. Так что делай то, зачем пришёл.»

Даэгал усмехнулся, затем его лицо стало тревожно серьёзным. Он оглядел её с головы до ног, и ей захотелось выцарапать ему глаза. Затем, когда он перевёл внимание на Кайлира, Зайанна поднялась на ноги.

Капитан поднял руку, обхватив пальцами один из прутьев. Его глаза впились в неё, захватывая её внимание. «Мне нужно, чтобы ты выслушала меня очень внимательно, — тихо сказал он тоном, непохожим на него. — Я не капитан Даэгал. Он мёртв. Фэйт убила его, чтобы дать мне контроль над его разумом.»

Он продолжил объяснять невероятную историю о Странствии по Мирам и его сговоре с Фэйт. Самая невероятная часть, от которой она рассмеялась вслух...

«Ты ожидаешь, что я поверю, будто ты её давно потерянный сын?»

Его глаза сузились в предупреждении, бросая быстрый взгляд на выход. «Пока мы одни, но тебе будет разумно хранить молчание», — прошипел он.

«Райнайт.»

«Просто Найт.»

Зайанна фыркнула — на этот раз без юмора. Она заходила по камере, прокручивая его сказку в уме. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой.

И всё же её инстинкт, который всегда служил ей хорошо, не отвергал его заявление полностью.

Её глаза снова пробежались по нему, отмечая, что, казалось, изменилось по сравнению с жестоким капитаном, в обществе которого ей не раз недоводилось бывать. Его радужки были светлее, словно тёмно-карие, какими они были раньше, с трудом сдерживали эфирное золото, которым они должны быть, если он сын Марвеллас. Его манера держаться тоже, казалось, изменилась: менее жёсткая и оборонительная, более расслабленная, граничащая с высокомерием теперь. То, как он говорил, было более гладким и уверенным.

«Даже если я поверю тебе, я не хочу участвовать в том, что ты затеваешь с Фэйт», — наконец сказала Зайанна.

«Очень жаль. Ты очень даже часть всего — ты ею была некоторое время, я полагаю.»

«Тогда какова твоя цель?»

«Вытащить тебя отсюда кажется хорошим началом.»

«Мне не нужна твоя помощь. Иди найди Фэйт.»

«Ты неоценимая союзница для неё, и ты в клетке.»

«Я не её союзница.»

Его взгляд снова перешёл на Кайлира, словно это было доказательством обратного.

Зайанна поправилась. «Я ничья союзница.»

«Брать на себя мир в одиночку не так благородно, как ты думаешь.»

«Ты ничего обо мне не знаешь.»

«Сомневаюсь, что есть много тех, кто по-настоящему знает тебя.»

Его одно присутствие вызывало мурашки по коже, и то, как он говорил, словно резонировал с ней, усиливало её нетерпимость.

«Чего ты хочешь от меня?» — резко спросила она.

«Сотрудничества», — плоско сказал он. «У меня сделка с Фэйт Ашфаер: помогать, где могу, в обмен на её помощь в поиске пути обратно в мой мир. Судя по твоему эпическому представлению, чтобы спасти своего возлюбленного, её друга, я считал бы тебя активом в деле остановки моей матери.»