«Он мне нужен!» — крикнула Фэйт. Она оглянулась, но никто не шёл.

Атериус издала звук, похожий на мягкий крик боли, что она не могла помочь.

Никто не мог.

Лоб Фэйт склонился к его серебряным волосам, пока она плакала.

Она потерпела неудачу.

«Я не могу потерять его!»

Она не знала, слушают ли её какие-нибудь Боги, но её голова выпрямилась с яростью бросить вызов им всем.

Проведя рукой по его груди, Фэйт потянулась к своей магии. Она ярко светилась, и Фэйт искала его. Его душу, которая была её. Он не получит права покинуть этот мир, прежде чем они успеют утвердить свою связь.

В её отдалённых чувствах Атериус взмахнула крыльями. Её крики пронзили воздух, и Фэйт почувствовала нити магии Феникса, сплетающиеся с её. Затем прикосновение, едва ощутимое, нависло над её рукой, и Фэйт ахнула — затем её лицо исказилось, и она разрыдалась.

«Я не могу спасти его», — заплакала она Каюсу.

«Мы здесь, с тобой». Каюс присел рядом с ней, его мальчишеская улыбка такая обнадёживающая.

Затем другая рука взяла её, добавляя к свечению магии, что разрасталось над Рейланом.

Фэйт отвлеклась на мгновение от шока и радости, но старая рана раскрылась внутри неё.

«Мама?» — выдохнула она.

Лилианна кивнула, и Фэйт поняла, что это не сон. Это было что-то драгоценное и, возможно, последний дар Духа Жизни внутри неё, который, несмотря на всё, что Фэйт натворила, обрекая мир, дарил ей этот последний подарок.

За Лилианной Агалхор тоже опустился, положив свою руку вместе с их, и Фэйт никогда не думала, что получит шанс за всю свою жизнь увидеть это.

Её родители — вместе. Свежие слёзы залили её глаза.

«Мне так жаль», — сказала она ему.

Агалхор покачал головой. «Мы так гордимся тобой, моя девочка».

Фэйт не думала, что заслуживает этого, но была так благодарна, что они здесь.

Затем ещё две руки легли поверх её, и внимание Фэйт переключилось на них.

«Фрейя», — сказала Фэйт. Затем её глаза упали на другую, которую она помнила лишь по вспышке видения. «Керим».

Оба улыбнулись. «Тогда это была не твоя вина, — сказал Керим. — Ты, возможно, никогда не вспомнишь, но для меня было честью быть твоим другом, Эсира».

Она вспомнила его на поле битвы, вот-вот сражённого, и стрела Эсиры могла бы спасти его... но она промахнулась.

«Он нуждается в тебе», — сказала Фрейя. «Вы нужны друг другу».

Фэйт улыбнулась в благодарность, возвращая фокус на Рейлана. Она не могла почувствовать его сердце, когда столько жизни текло через них обоих. Это был свет, связь и обещание. Её глаза закрылись, и Фэйт искала его в бесконечной тьме. Она будет искать, пока её последний свет не померкнет.

Она нашла его в тёмном просторе времени и пространства. На этот раз он стоял к ней спиной, стоя на коленях в мелком бассейне чёрной воды, в то время как стаи ворон яростно летали вокруг него.

«Рейлан». Его имя сорвалось с её губ вздохом.

Птицы не причиняли ему вреда, но, казалось, они осознавали его присутствие. Может, даже защищали его.

Фэйт медленно, осторожно приблизилась, пытаясь заглушить стук крыльев, чтобы найти биение его сердца, но даже её собственного не существовало в её груди здесь.

Эта Пустота Выбора.

Фэйт не знала, что должно произойти; что должно случиться для этого второго шанса. Какой бы ни была цена, она готова была заплатить её, чтобы иметь его.

Рейлан был без рубашки, и его спина была помечена чернилами. Чем ближе она подходила, тем больше воздух вырывался из её лёгких при виде прекрасных чёрных крыльев, нататуированных там, ниспадающих на его плечи и бицепсы.

Её рука потянулась, когда он был достаточно близок, чтобы коснуться, и её пальцы провели вверх по его позвоночнику. Рейлан был так неподвижен, что она не знала, чувствует ли он её.

Пока он не заговорил.

«Фэйт».

«Я здесь», — сказала она, эмоции сжимая ей горло.

«Я не знаю, что делать», — сказал он. Так потерянный и сломленный.

«Это должен быть его выбор, — сказало Первосущее. — Умереть героем. Или возродиться».

«В качестве чего?» — осмелилась спросить Фэйт.

«Моего слуги».

Этого Бога, древнего, как само время.

Фэйт обошла Рейлана спереди, опустившись на колени, и ледяная вода омыла их. Она взяла его лицо, подняв его склонённую голову, но он не мог видеть её. Его глаза были полностью чёрными, белки и сапфир поглощены бездонным обсидианом.

«Всё, что я вижу, это тьма», — сказал он.

«Я с тобой».

Его бровь дёрнулась, рука поднялась поверх её. «Если ты здесь, то здесь я и хочу остаться», — сказал он.

«Я не уйду без тебя». Слёзы скатились по её щекам, когда её лоб прижался к его. «Тебе не обязательно возвращаться. Я останусь здесь с тобой».

Ладонь Фэйт повернулась между ними. Она разрыдалась, когда ладонь Рейлана скользнула в её, и чёрные ветви, ползущие по его коже, начали перебираться на её, переплетаясь с её золотыми татуировками. Она не боялась тьмы. Не с ним здесь.

«Я выбираю тебя», — сказал Рейлан.

Сапфировые радужки Рейлана начали возвращаться по мере рассеивания чёрного бассейна.

Фэйт наклонилась, и в момент, когда их губы встретились, она нашла сердце. То, что билось для них обоих.

Она не боялась. Пока он был с ней, она никогда не могла бояться.

Настоящий мир обрушился вокруг неё, и глотка Фэйт пронзилась глубоким вдохом зимнего воздуха.

Фэйт стояла на коленях, держа вес верхней части тела Рейлана. Она была одна. Моргая, она вспомнила своих родителей и друзей. Под её ладонью...

Она ахнула от холодной руки Рейлана, скользнувшей поверх её на его груди. Поверх его сердцебиения, которое Фэйт лелеяла каждый удар с эйфорическим, прерывистым смешком чистой изнемождённости и облегчения.

«Фэйт», — сказал Рейлан, повернув голову, чтобы посмотреть на неё.

«Я здесь, — прохрипела она, бредя и переполненная чувствами. — Это я».

Когда Фэйт увидела сапфир, мир войны и сердечной боли вокруг них перестал существовать.

Рейлан с подавленным стоном боли приподнялся. Они смотрели друг на друга, словно оба размышляли об одном и том же сне, пытаясь собрать воедино, что в нём было реально. Пока это не стало неважным.

Фэйт разрыдалась на его плече, когда его руки обхватили её, и их тела плотно сошлись. Он притянул её к себе и держал, словно они были одним целым.

«Тебе не следовало приходить за мной», — пробормотал он в её волосы.

«Нет такого царства, пространства между которым я не расколола бы, чтобы найти тебя».

Его рука сжалась чуть сильнее, прежде чем его тело напряглось со шипением.

Фэйт отстранилась, лишь чтобы осмотреть гибель, всё ещё вживлённую в него. Кожа вокруг неё ухудшалась. Им нужно было добраться до Нериды.

Его рука обхватила её щёку, глаза наполнились океаном горя. «Мне так жаль. Всё, что я сделал...»

Фэйт покачала головой, поднеся свои губы к его. Она поцеловала его, нуждающаяся и отчаянная, желая лелеять каждое ощущение от него после того, как они вместе выцарапали себя из худшего кошмара.

«Мне тоже жаль, — сказала Фэйт у его губ. — Но это последний раз, когда мы говорим это».

Рейлан снова поцеловал её. Их губы почти онемели от холода, но она чувствовала всё это в своём сердце.

Глухой грохот прозвучал так далеко внизу. Фэйт вздрогнула при напоминании, что ничего не выиграно. Не для мира, но теперь, когда у неё был Рейлан, у Фэйт была её сила, чтобы покорить его.

«Что происходит?» — спросил Рейлан, переключаясь на боевую сосредоточенность, которую он был слишком ранен, чтобы поддерживать. «Где мы?»

«В Лейкларии. Нам нужно убраться отсюда. Ты не можешь сражаться в таком состоянии».

«Где остальные? Кайлир?»

Она помогла Рейлану встать, но была близка к тому, чтобы снова рухнуть от опустошения, которое его имя обрушило на неё.

«Он... о, Рейлан».

Его внимание немедленно сосредоточилось на ней, он обхватил её щёку и искал в её глазах ответ, который она не могла выговорить. Ещё не приняла за правду.