— Это было нечестно, — произнёс Хоби.

Один из мужчин коснулся плеча девушки и улыбнулся.

— Спасибо, Эллен. Теперь ты можешь идти на занятия.

Девушка кивнула. Ещё раз взглянула на Хоби. Ему показалось, что она очень хочет что-то сказать, но она отвернулась и вышла. Мужчина облокотился на спинку кровати. Он был невысокого роста и довольно хрупкого телосложения. Хоби понимал, что будет возвышаться над ним, если встанет, но это было бы его единственным преимуществом. Этот мужчина обладал силой лидера, как и его па, только совсем в другом роде.

— Итак, Хоби, — сказал мужчина. — Что было нечестно?

— Я думал, что знаю о городах всё. Но вы кое-что скрыли.

Он всё ещё чувствовал себя странно, тело было вялым, мысли — затуманенными. Прошло пара минут, прежде чем он осознал: он жив, цел, в плену — и нет никаких сомнений в том, что он пытался сделать.

Странно, но, похоже, он не чувствовал разочарования от того, что у него ничего не вышло.

Он посмотрел на мужчину.

— Почему вы не убили меня?

— В этом не было нужды. И да, мы кое-что скрываем, как ты говоришь, — ради собственной защиты. Меня зовут Тодд. Я отвечаю за безопасность. — Он указал сначала на мужчину справа от себя, а затем на того, кто стоял слева. — Это мистер Чоудхури, наш координатор — что-то вроде мэра — и мистер Лекайо.

Он не стал объяснять, кем именно был мистер Лекайо. Он показал карточку, в которой Хоби узнал своё удостоверение личности для определения места работы и распределения излишков продуктов.

— Джентльмены, — сказал Тодд, — это Хоби Маклин. Сын Сэма Маклина.

Хоби был поражён.

— Вы знаете о моём па? Я не...

— Мы знаем о нём, — сказал мистер Лекайо и покачал головой. — Твой отец превращается в одного из самых опасных смутьянов, с которыми нам приходилось иметь дело.

— Смутьянов!? — воскликнул Хоби и резко приподнялся на постели. — Мой па…

— Он послал тебя? — спокойно спросил Тодд.

— Нет, — ответил Хоби, начиная тревожиться. — Нет, сэр, он не посылал. Это была моя собственная идея.

— Зачем ты хотел это сделать?

— Потому что путь па слишком медленный. Он верит в законы и разговоры. Я не мог ждать. — Он с горечью посмотрел на них. — Но вы отняли у меня даже это.

— Сколько тебе лет, Хоби? — спросил Лекайо.

— В следующем месяце будет восемнадцать.

— Какое у тебя образование?

— Восемь классов.

— Ты гордишься этим?

— Конечно. Больше никому и не нужно. Помню, раньше в районе были ребята, учившиеся в старших классах. Но таких давненько уже нет.

— Им пришлось тяжело, да?

— Тяжело, — сказал Хоби. — Ещё бы не тяжело. В конце концов старую среднюю школу переделали в больницу. Понимаете, мы не витаем в облаках, мистер Лекайо. Мы хотим, чтобы вещи приносили реальную пользу.

— Тебе тоже пришлось непросто, Хоби?

— Непросто?

— Наверное, было трудно скрывать.

— Что скрывать?

— Тот факт, что ты очень умный мальчик.

Сердце Хоби учащённо забилось. Его прошиб пот. Он отвёл взгляд от Лекайо и быстро, сердито сказал:

— Конечно, умный. Вот из-за этого па и наводит смуту. Мы ничуть не хуже вас. Мы имеем право на работу, на хорошую работу. Мы имеем право...

— И всё же ты побоялся идти дальше восьмого класса.

Хоби невидящим взглядом смотрел сквозь стеклянную стену, вспоминая то, что ему не хотелось вспоминать. Вспоминая два разных случая, один в пятом классе, другой в седьмом, когда ребята избили его за то, что он был «умником». Вспоминая, как он сам присоединился к злобной, ехидной, глумящейся толпе, чтобы поколотить другого мальчишку — «чертового всезнайку». У него пересохло во рту.

— Па говорит...

Голос Чоудхури был мягким.

— Па говорит, что во всём виноваты мы, и если города исчезнут, всё станет хорошо.

— Вы отобрали у нас работу — своими машинами и всякими штуками, которые придумали. Вы поставили себя выше нас. Вы сидите тут… — Хоби хотел заговорить о роскоши и распутстве, но слова вдруг показались ему пустыми и не шли с языка.

— Города стали для вас символом всех ваших разочарований, — сказал Лекайо. — На самом же деле они остались тем, чем и были всегда, — центрами знаний. Они просто стали больше и изменились, вот и всё. Мы можем проводить здесь исследования, которые невозможны на Земле, да и условия здесь благоприятнее. Мы чувствуем себя свободнее.

— Вы отняли у нас работу, — упрямо сказал Хоби. — Мы никогда её не вернём, никогда снова не станем мужчинами, пока...

— Вы хотите работу, — сказал Чоудхури. — Но что вы умеете делать? Работать мотыгой? Киркой и лопатой? Управляться с простыми машинами? — Он покачал головой. — Хоби, твой народ — это роскошь, как лошади. Наши исследования позволяют находить новые и более дешёвые способы производства предметов первой необходимости, чтобы страна могла позволить себе содержать вас — кормить, одевать, давать жильё. А вместо того чтобы делать то, что в ваших силах, чтобы помочь самим себе, вы с каждым годом только крепче затягиваете петлю своего положения на собственной шее.

В мягком, ласковом голосе внезапно послышались потрясающе гневные нотки.

— С по-настоящему тупыми ничего нельзя поделать. Во все времена они страдали, и, думаю, их нельзя винить за то, что они делают добродетель из тупости — всё равно они с ней рождены. Но твой отец и другие, такие же как он, вполне способные учиться, и при этом отказывающиеся учиться из лени и озлобленности, а затем возводящие невежество — именно невежество, Хоби, а не тупость — в общественную добродетель, заставляя таких молодых, как ты, стыдиться и подавлять свой ум… Эти люди не дураки. Эти люди — преступники.

Хоби с несчастным видом смотрел на них с кровати. В голове у него крутилось множество слов па. Только одно пришло ему на ум.

— Умники… — произнёс он. — Умники.

Тодд ухмыльнулся.

— О, нет. Те, кого вы считаете умниками, никогда сюда не попадают. Мы работаем по принципу «Думай и делай». Они же только думают.

— Ответь мне на один вопрос, — сказал Лекайо. — Честно. Ты пытался уничтожить Вавилон потому, что искренне его ненавидел, или потому, что желал его больше всего на свете — и не мог получить?

Повисла долгая тишина.

Наконец Хоби тихо произнёс:

— Что вы со мной сделаете?

Чоудхури сказал:

— Ты не ответил мистеру Лекайо.

— Он ответил, — сказал Лекайо.

Он выглядел довольным и кивнул Тодду.

— Мы отправим тебя домой, — произнёс Тодд. — А теперь слушай меня очень внимательно, Хоби. Если однажды ты решишь попробовать вернуться сюда — через парадную дверь, с высоко поднятой головой, — иди в Образовательный Фонд. Ты знаешь, где он находится: на площади в пяти кварталах к северу от космодрома. Скажи им, кто ты, и о тебе позаботятся. Много времени упущено, и тебе придётся невероятно упорно трудиться, так что хорошенько подумай, готов ли ты пройти этот путь. Если решишь остаться с отцом — это твой выбор. Но, Хоби…

Он пристально посмотрел на Хоби, и тот вздрогнул.

— Не пытайся повторить это снова, — подытожил Тодд.

Хоби опустил голову.

Спустя некоторое время его отвели на нижний уровень, где ждал тендер. Проходя через шлюзовую камеру, он увидел в отдалении девушку Эллен, наблюдавшую за ним. Он посмотрел на неё, и теперь ему захотелось что-то сказать, но он не смог. Он проследовал за Тоддом и остальными в тендер.

Перед самым их уходом Лекайо сказал:

— В мире нет ничего важнее правды. Её часто больно и трудно найти, особенно когда она касается тебя самого, а иногда она даже опасна. Всегда — в любой день — легче и приятнее просто плыть по течению и никогда не задаваться вопросами. Ты можешь вернуться и снова стать частью своей группы. Или можешь начать становиться личностью. Выбор за тобой.

Хоби не ответил. Трое мужчин вышли из тендера. Хоби сидел неподвижно, как камень, пока тендер отсоединялся от Вавилона и по длинной спирали устремлялся к сияющей Земле.