— Бутч меня никогда не подводил. Что до остальных… Бог позволяет праведнику вершить суд в таких делах. А знал ли ты, что Господь приходил ко мне и велел поступить с тобой, как Аврааму с Исааком? Я должен был увести тебя подальше и убить. Вот только это не Бог велел мне удержать руку. Я просто не сделал этого. Твоя мать считала, что так нельзя. Она говорила, что люди придут к нам, спросят, где ты, и что ты будешь хорошим работником. Помнишь что-нибудь из этого, мальчик?

Ричард, дрожа, ответил:

— Нет, сэр.

— Не помнишь, конечно. Когда тебе было пять, я взял тебя на охоту на белок. Я собирался выстрелить тебе в затылок — будто несчастный случай на охоте, — но не сделал этого. А должен был. Это упростило бы жизнь. Воспитание тебя не приносило мне и твоей матери никакой пользы. Мир бы просто решил, что это был несчастный случай на охоте. Бог испытывал меня, проверял, из чего я сделан. Он никогда не велел мне останавливаться. Я сам тогда решил. Но не должен был. Единственный раз, когда я подвёл Бога. С остальными я Его не подвёл. Когда Он приходил ко мне и говорил, что я должен сделать, я делал. Но ты был моим сыном, поэтому я не сделал этого. И вот теперь это вернулось ко мне. Ты же сдашь меня неверным, да?

— За что? — спросил Ричард.

Чепмен рассмеялся.

— Быстро соображаешь, мальчик. Быстро, как твоя мать. Знаешь, с тех пор как я ушел с тобой и не убил тебя — потому что в глубине души я учитывал мнение твоей матери, — всё пошло прахом. Урожаи плохие. Мир меняется. Ниггеры требуют прав. Сплошное зло. Не могу я с этим мириться. Нет, сэр. Не буду мириться. Твою мать я заставляю расплачиваться за это каждый день. Не потому, что я хочу этого, сынок, а потому, что этого ждёт Бог, и, несмотря на её ошибку, она — женщина праведная, это так, и она принимает это. Она знает, что должна. Я убивал этих людей, не потому что хотел, а потому, что это было правильно. Такова была воля Божья. Ты — моя единственная ошибка.

— А ты, сынок, — он посмотрел на меня, — похоже, просто оказался не в том месте и не в то время. Но ты из грешной семьи. Это я вижу. Твоя сестра ведёт себя так, будто у неё права как у мужчины. Твой отец избил меня, когда я искал собственного сына. Дал ему приют. Содержит этот кинотеатр. Это — грех.

— Ты убивал этих людей, чтобы сэкономить деньги, — сказал Ричард. — Я думаю, ты убил их именно поэтому. Потому что ты жмот.

Чепмен фыркнул.

— Ты так думаешь? Ну, тебе виднее. Некоторые из них были пьяницами и блудниками… Та, с серебряным зубом. Она была шлюхой и водилась с той девчонкой Стилвинд неподобающим образом. Я пытался наставить её на путь истинный. Она не пожелала.

— Вы наставляли её у железнодорожных путей? — спросил я.

— Наставляешь там, где видишь нужду.

— Я думаю, вы сами хотели её, — сказал я. — Вы не желали, чтобы она была с кем-то ещё. И вот однажды ночью вы последовали за ней… с этой косой, и убили её. И принесли голову сюда.

— Ты не Божий человек, — сказал Ричард. — Ты не лучше меня. Ты хуже меня.

Лицо Чепмена стало печальным. Он посмотрел на Ричарда, как на последний кусочек еды на тарелке.

— Вы убили Маргрет и сожгли дочку Стилвиндов, так? — спросил я.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — ответил Чепмен. — И больше я ничего не скажу.

В этот момент Ричард швырнул лопатой землю в лицо Чепмену.

— Беги! — крикнул Ричард и рванул прочь.

Мне не нужно было повторять дважды. Я бросился вслед за Ричардом. Мы рванули обратно к лесопилке.

Мы петляли между деревьями и, наконец, добрались до того места, откуда были видны старая лесопилка и дорога за ней. Оглянувшись через плечо, я увидел, что Чепмен нас настигает. На его губах выступила пена.

Я понял, что мы не успеем добежать до дороги прежде, чем он нас догонит.

В этот момент из леса выскочил Нуб. Увидев, что я бегу, а за мной гонится мистер Чепмен, он с лаем бросился на моего преследователя.

Мне не следовало останавливаться, но я обернулся и позвал Нуба. Было слишком поздно. Нуб врезался в лодыжку Чепмена, и, хотя укусить как следует ему не удалось, Чепмен запутался в ногах и повалился на землю, выронив косу.

Пока он вставал, я принялся звать Нуба так громко и настойчиво, как только мог. Нуб гавкнул на Чепмена и решил — на этот раз — послушаться меня. Он радостно бросился ко мне, словно это была игра.

Я наклонился, вытянул руки — и Нуб прыгнул в мои объятия. Я развернулся и побежал, украдкой глянув через плечо: Чепмен уже поднялся, с косой в руках, и снова набирал скорость.

Ричард был почти у лесопилки. Я настигал его, тяжело дыша под весом Нуба и страха.

Когда я добрался до лесопилки, Ричард стоял у подножия старой лестницы, прикреплённой к стене здания и ведущей на верхнюю площадку.

— Лезь наверх! — крикнул он.

Идея забраться наверх не казалась мне разумной. Мы оказались бы в ловушке, как крысы в ящике, но я больше не мог бежать. У меня в боку кололо так, словно он должен был вот-вот лопнуть.

Ричард взбежал по лестнице впереди меня. Я перекинул Нуба через плечо и, придерживая его одной рукой, начал карабкаться, почти теряя равновесие и чуть не выронив Нуба, извившегося змеёй.

— Давай! Давай! — подгонял меня Ричард.

Лестница была высотой около восемнадцати футов, и мне казалось, что я двигаюсь медленнее ленивца, но я добрался до площадки раньше Чепмена, поставил на нее Нуба и посмотрел вниз.

Чепмен перекинул косу через шею и, балансируя ею, начал подниматься. Нуб встал на краю площадки и яростно залаял.

Ричард исчез в открытой двери, ведущей в комнату на втором этаже, а потом вернулся с обломком старого бруска два на четыре дюйма.

— Отец. Спустись сейчас же.

Чепмен посмотрел вверх.

— Я тебе не отец. У тебя нет отца.

Чепмен продолжил карабкаться. Ричард изо всех сил запустил бруском. Удар пришелся Чепмену по макушке, сбросив его на землю, коса скользнула по листьям, её лезвие блеснуло в лунном свете улыбкой смерти.

Чепмен потряс головой, приложил к ней руку. Я увидел, как между его пальцев сочится что-то тёмное.

— Порождение дьявола! — завопил Чепмен. — Нечестивое отродье! Я покараю тебя!

Ричард сел на край площадки и принялся пинать верхнюю доску лестницы. Та затрещала. Он пнул еще раз, и она оторвалась и упала.

— Придержи меня, — попросил он.

Я схватил его за руку, он сполз с края площадки и попытался сбить следующую доску, но было слишком поздно, Чепмен с рёвом вскочил, схватил косу и взмахнул ею — лезвие просвистело чуть ниже ноги Ричарда.

— Тащи меня наверх! — крикнул Ричард.

Мне не нужно было повторять дважды. Я резко потянул его вверх.

Чепмен снова лез вверх, и я понимал, что одна отсутствующая доска его не остановит.

— Пошли, — сказал Ричард.

Я схватил Нуба, и мы рванули в помещение старой лесопилки. Лунный свет пробивался сквозь прорехи в крыше и падал на балки пола.

— Там, в середине, пол прогнивший, — предупредил Ричард. — Держись ближе к стене.

Мы осторожно двинулись вдоль стены — всё строение заходило ходуном.

— Если совсем припрёт, можем спрыгнуть в опилки, — сказал Ричард. — Но это худший вариант. Не знаю, сможем ли мы оттуда выбраться.

— Мы в ловушке, Ричард.

— Держись подальше от центра. Стой прямо здесь.

Мы добрались до дальнего конца здания, где находился жёлоб для опилок. Тень Чепмена заполнила дверной проем, затем он двинулся вперед.

— Вы только что отдали себя на милость Божью.

— Пусть Бог поцелует меня в задницу, — бросил Ричард.

Чепмен взревел и рванул вперёд. Всё здание задрожало, пол заскрипел, просел и треснул, и правая нога Чепмена провалилась сквозь него. Это случилось так быстро, что его левая нога, оставшаяся на полу, подломилась под ним, и вывернулась назад так, что было больно смотреть. Осколок кости пробил его плоть, прорвал комбинезон и торчал наружу, словно грязная палка. Я увидел, что в полу образовалась рваная дыра с зазубренными краями — один из острых обломков дерева вонзился в нижнюю часть живота Чепмена. Коса выпала из его рук.