— Ага. Вроде того. Одно за другое зацепилось. Я сказал, что, может, мне стоит доучиться в школе. А он хотел, чтобы я бросил. Говорил, закону до этого дела нет. Им всё равно.

Ричард опустился на коврик на полу. Я сел на табуретку в будке и спросил:

— Где ты был все это время?

— Там и сям. Вон в тех лесах. Прятался в сарае у одного ниггера за городом. Стырил еды в одном доме. Самую малость, чтоб поесть. На печке осталась старая кукурузная лепёшка, а в холодильнике нашёл кусок курицы. Оставил им записку с благодарностью, но имени своего не подписал.

— Господи, Ричард…

— Просто не мог я больше дома оставаться. Отец сказал, что прибьёт меня.

— Наверняка он не всерьёз.

Ричард рассмеялся, но в его голосе не было особого веселья.

— У тебя всё так хорошо, что ты понятия не имеешь, как оно бывает. Я и сам не знал, что может быть как-то иначе, пока с тобой не познакомился. Думал, у всех так. Побои и всё такое. У мамок вечно фингалы под глазами да губы распухшие… Стэнли, может, найдёшь мне чего‑нибудь поесть?

— Сейчас принесу.

— Может, завернёшь мне чего-нибудь с собой, хлеба хоть. Дай мне свою старую фляжку. Ну, ту, армейскую? Я попробую под вечер на товарняк прыгнуть.

— Куда поедешь?

— Туда, где мой старик меня не достанет. Я вчера уже попытался запрыгнуть в поезд, но он шёл слишком быстро. Возможно, придётся идти пешком до следующего городка. Кажется, там есть сортировочная станция. Может, поеду туда, где смогу найти какую-нибудь работу. На ферме. Я умею работать, и если они нанимают этих мелких мокрых спин, то уж меня-то возьмут наверняка.

— А как же твоя мама?

— Да ей на меня плевать. Я думал, ей не всё равно, но, похоже, нет. Она позволяет ему меня бить.

— Он и ее бьет, — сказал я.

— Знаю. Но…

— Что?

— Ей это вроде как нравится.

— Нравится, когда её бьют?

— Угу. С этого-то всё и началось.

— Я думал, дело в чтении и желании ходить в школу.

— Это стало последней каплей, но на самом деле всё началось с того, что я недавно застал его за тем, как он её бьёт, и вступился. Он тогда отдубасил меня почём зря, а мама сказала мне не лезть не в своё дело. Что так и надо.

— Она так сказала?

— Да.

— Может, она хотела тебя защитить? Хотела оградить от этого?

— Мне бы хотелось в это верить, но по тому, как она смотрела… Как будто ей это нравится. Такого не может быть, да? Не должно.

— Думаю, нет.

— Я был таким тупицей, Стэнли. Я не убегал из дома ради неё, а я оказался ей там не нужен. — Ричард заплакал. — Я так устал.

— Пойдём, Ричард, нечего здесь сидеть.

— Я не хочу, чтобы твои родители знали. Не хочу никому рассказывать.

— Всё нормально, Ричард. Правда. Пойдём. Попросим Рози приготовить тебе здоровенный завтрак. Ты же знаешь, как она умеет готовить.

Я протянул ему руку, он взялся за неё, и я помог ему подняться. Он несколько раз всхлипнул и перестал плакать. Мы пошли к дому. Ричард шёл, опустив голову, и едва волочил свои израненные ноги.

Когда мы вошли через заднюю дверь, Рози увидела Ричарда и взглянула на меня. Я сказал:

— Ему нужно что-нибудь поесть, Рози.

— Ну, это мы устроим, — ответила она, и вскоре зазвенела посудой.

Через несколько минут в кухне появилась мама. Она проспала до поздна. На ней все еще был халат, а волосы свисали на глаза.

— Ты грохочешь так, будто хочешь развалить дом, Рози… О, привет, Ричард.

— Здравствуйте, миссис Митчел.

— Ты выглядишь просто ужасно, малыш. Чем ты таким занимался?

Ричард уронил голову на стол и снова заплакал. Мама пододвинула стул, села рядом и обняла его.

— Прости. Я не хотела тебя обидеть.

— Дело не в этом, — сказал я.

— В чём же тогда? — спросила мама.

— Пусть сначала поест, мисс Гэл, — сказала Рози. — Растущему мальчишке это нужнее всего.

И Рози принялась готовить, а Ричард ел. Когда он закончил, мама не стала задавать ему вопросов. Она показала ему, где можно помыться, а я поднялся наверх и принёс ему кое-что из своей одежды.

Когда Ричард помылся, он оделся — не считая обуви — и вернулся на кухню. Рози и мама ждали его. Они усадили его на стул на колени перед раковиной и вымыли ему голову, используя хозяйственное мыло и скипидар, чтобы вывести вшей. Закончив, они ополоснули его волосы, высушили и расчесали. Измученный, он в конце концов улёгся на диван в гостиной — и тут же крепко заснул.

Папа пришёл завтракать. Пока Рози готовила еду, мама отвела его в гостиную — показать Ричарда, спящего на диване.

— Это что ещё такое? — спросил папа.

— Стэнли? — позвала меня мама.

На кухне, сидя за столом, я всё объяснил.

— Я слышал о таких людях, — сказал папа. — Их называют мазохистами, а тех, кто это с ними делает, — садистами.

— Это ненормально, — сказала мама.

— Наверное, — согласился папа. — Если кто‑то любит причинять боль, или кому-то нравится её терпеть, и считать, что он заслуживает этого… да, это немного ненормально.

— А тебе понравилось лупить Честера, — сказал я.

- Понравилось. И Чепмена, если уж на то пошло. И сейчас бы понравилось еще больше, знай я, что он сделал с этим мальчишкой. Но я не готов лупить кого попало. Джеймс Стилвинд — другое дело. Я бы с удовольствием ему врезал.

— Что мы будем делать с Ричардом? — спросила мама.

— Ничего, — сказал папа. — Пока он может спать в комнате Стэнли. Кстати, где, черт возьми, Кэлли?

— Все еще спит, — сказала мама.

— Надеюсь, она начнёт вставать пораньше, когда начнутся занятия в школе, — вздохнул папа.

— Мы сами сегодня встали поздно, — сказала мама.

— Да, — сказал папа, улыбаясь маме, — но мы не спали.

Мама слегка покраснела.

— А что, если мистер Чепмен придет за ним?

— Не придёт, — ответил папа. — Ему сюда соваться незачем. А если заявится — получит ещё раз.

— Нельзя решать проблемы, избивая людей, — сказала мама.

— Я знаю, — вздохнул папа. — Но кое-какие можно. Хотя бы временно. Честера ты в последнее время тут видела?

— Мы могли бы заявить на Чепмена в полицию, — сказала мама.

— Они просто вернут Ричарда ему, — возразил папа. — Так уж работает закон, когда сбегают дети. Чёрт возьми, почти независимо от причины, закон возвращает их обратно. Есть люди, которые считают, что дети — собственность родителей, и те могут делать с ними что хотят. Закон тут не поможет, Гэл.

— Закон так и поступает? — спросила мама. — Возвращает избитых детей?

— Боюсь, что так, — ответил папа.

— А если Чепмен сам вызовет полицию? — спросил я. — Он может заявить на нас.

— Может, — кивнул папа. — Но, возможно, он думает, что мы знаем больше, чем ему хотелось бы. А мы и знаем. Закон может вернуть ему Ричарда, но Чепмен не захочет, чтобы мы разнесли его секреты по всему городу. В таком городке, как наш, слухи распространяются, как лесной пожар. Не найдётся никого, кто не узнает об этом. Если разобраться, он и Стилвинд не так уж сильно отличаются.

— Пап, как думаешь, Стилвинд будет нас донимать? Ну там, с проверками и всем таким?

— Это в его стиле, сынок. Придется просто подождать и посмотреть.

В один душный, полный комаров вечер пятницы, накануне выходных перед началом учебного года, я вышел повидаться с Бастером.

Я делал так, когда в киоске затишье, а как раз тогда было затишье — первый сеанс фильма «Плакса-убийца»[55] подходил к концу, и все ждали развязки. Или устраивали свою; я был уже достаточно взрослым, чтобы понимать, почему некоторые машины, припаркованные у забора, раскачивались.

Ричард остался помогать в киоске. Он, похоже, чувствовал себя спокойно рядом с моей семьёй, а сейчас спокойствие было для него самым важным.

Вскоре я обнаружил, что рассказываю Бастеру всё о Ричарде и его отце, хотя тот даже не спрашивал. Слова вырывались сами. Возможно, это была информация, которой мне не следовало делиться, но я не мог сдержаться.