Поскольку мы пришли на обед пораньше и в аптеке особо никого не было, я предположил, что Тимоти солгал. Уверен, Кэлли подумала то же самое, но виду не подала. Она оставалась всё такой же очаровательной.

— Это так мило с твоей стороны, Тим. Но мне было бы интереснее узнать о мистере Стилвинде.

— Понятно. Знаешь, он красит волосы. Он хорошо выглядит для своего возраста, но он красит волосы.

— Сколько ему лет?

— Лет тридцать, наверное.

— Не такой уж он и старый.

— Довольно старый. И, кроме того, у него есть девушка. И он когда-то был женат.

— Дети есть?

— Не думаю, но его девушка так же молода, как и ты.

— Она красивая?

— Не такая красивая, как ты. Но да, она симпатичная. Почему он тебя так волнует? Я свободен, белый, мне двадцать один год, и у меня довольно приличный драндулет, немного денег в кармане. Кроме этого нам с тобой нужна только луна.

— Ты так думаешь? — спросила Кэлли.

— Конечно.

— Мистер Стилвинд ведь владеет не только этим бизнесом, но и кинотеатром по соседству?

— Он много чем владеет. Часто там бывает. Его девушка раньше работала в буфете. Так он с ней и познакомился. Она была королевой бала, чирлидершей или кем-то в этом роде. Или и тем, и другим. Я не знаю. Можешь представить себе такую молодую девушку рядом с таким стариком?

— Если напрячь воображение.

— Ну же, крошка, у нас с тобой есть шанс?

— Шанс есть практически всегда, Тимоти.

— У меня есть планы, сладкая. В следующем году я поступлю в колледж, если накоплю достаточно денег.

— Кем ты хочешь стать?

— Я хочу получить ассоциированную степень[38] и открыть собственное дело.

— Какое дело, Тим?

— Я еще не решил. Но могу сказать одно: я не буду работать продавцом газировки.

После обеда я просмотрел журналы в аптеке, купил Рози Мэй несколько новых журналов о кино, а себе — пару комиксов.

Мы пошли в кинотеатр Джеймса Стилвинда «Палас». Вернее, Кэлли пошла, а я поковылял на костылях.

— Я понравилась Тиму, да? — спросила Келли.

— Думаю, да.

— Он довольно симпатичный.

— Если тебе нравятся продавцы газировки. Или, в его случае, просто придурки.

— Он мог бы угостить меня газировкой или, может быть, мороженым. Но ты прав. Он действительно выглядел по-дурацки.

— Он и его локон.

— Я думала, что локон симпатичный, — сказала Кэлли.

С нами поравнялась колымага Честера Уайта. Он подъехал к обочине, припарковался, пересел на пассажирское сиденье и открыл дверь. Бриолин на его кокке отблескивал ярко-синим в солнечных лучах.

— Кэлли, как дела?

Кэлли не ответила.

— Привет, малышка, — продолжил он. — Что с тобой случилось?

Я тоже ничего ему не ответил.

— Твой старик все еще злится на меня, Кэлли?

— Да. И я тоже. Я слышала обо всех других девушках. И о том, что ты с ними делал, и о Джейн… Ну, из-за нее у меня были неприятности. По крайней мере, я так думаю.

— Да, я слышал об этом.

— Ты это сделал?

— Джейн сказала мне, что она сделала это, чтобы насолить тебе. Ты ей не нравишься. Другие девочки ей тоже не нравятся. Черт возьми, да ей вообще никто не нравится. Ее пёс не станет с ней играть, пока к её шее не повяжут свиную отбивную.

— Ты играешь с ней. Ей приходится привязывать на шею свиную отбивную, чтобы привлечь твое внимание?

— Иногда.

— Да, готова поспорить.

— Эй, она взяла эти штуки у своего брата и налила в них мыльной воды. Она думала, что это будет смешно.

— Правда?

— Я не думаю, что это смешно, — сказал Честер. — Она говорит, что это было моё мыло. Но это не так. Откуда у меня мыло?

— Это могло быть что-то другое, а не мыло. Правда, Честер?

— Я не идеален. Да, могло быть. Год назад могло быть. Но мы с ней сейчас не встречаемся. Она просто завидует, что ты встречалась со мной.

— Раз я теперь не встречаюсь с тобой, ей больше не нужно ревновать, верно, Честер? В таком случае, ты можешь вернуться к тому, чем занимался с ней. А если не сможешь, всегда есть миссис Палм и ее пять дочерей. Всего хорошего, Честер.

— Ой, детка, не будь такой.

— Не называй меня деткой, Честер. Почему бы тебе не проверить уровень масла в своих волосах? Если, конечно, найдешь достаточно длинный щуп.

— Это удар ниже пояса, дорогая.

Мы снова двинулись вперёд. Мгновение спустя колымага с визгом пронеслась мимо нас, вошла в поворот практически на двух колесах и скрылась из виду.

— Я все еще нравлюсь ему, — сказала она. — На самом деле, я думаю, что теперь нравлюсь ему еще больше.

— Тебе по сердцу подобное, да?

— Мне по сердцу наблюдать за тем, какими глупыми могут быть парни. Да.

Когда мы добрались до кинотеатра, к тротуару подъехал клёвый красно-белый «Тандербёрд». Дверь открылась. Из машины вышел высокий мужчина, похожий на кинозвезду. У него были светло-каштановые волосы, довольно длинные и вьющиеся, как у Тимоти, только выглядящие более естественно. Одет он был стильно и дорого. Белый пиджак, светло-коричневые брюки и туфли в тон — бело-бежевые.

Когда он вышел из машины, я увидел, что у него светло-голубые носки и темно-синие часы.

Он обошел машину, открыл пассажирскую дверцу «Тандербёрда», и из нее вышла девушка. У неё были волосы до плеч — пышные, выкрашенные в яркий пероксидный блонд. На ней были узкие золотистые брюки, доходившие до середины икры, белая блузка с кружевным воротничком и босоножки на толстом каблуке, застёгивающимися высоко на щиколотке. Когда она обошла машину спереди и ступила на тротуар, я понял, что она очень юна.

Мужчина взял ее за руку и, миновав нас, направился к кинотеатру. При этом он посмотрел на Кэлли и улыбнулся ей так широко, ярко и дико, словно эта улыбка принадлежала льву.

Проходя мимо билетной кассы, он кивнул женщине внутри, вошел в зал под руку с блондинкой и оглянулся через плечо на Кэлли.

— Держу пари, это он, — сказала Кэлли.

— Ты имеешь в виду Стилвинда?

— Ага. Это его девушка. Та, о которой Тим нам рассказывал. Как ты думаешь, я такая же милая, Стэнли?

— Я думаю, ты такая уродливая, что лимонад тебе придется украсть.

— Очень смешно, Стэнли.

— Мне показалось, Тим сказал, что он ездит на «Корвете».

— Может, он принял «Тандербёрд» за «Корвет». А может, у него есть и то, и другое.

— А может, это не он.

Никогда не сталкиваясь с такими деньгами, я с трудом мог представить, что у кого-то может быть столько, чтобы можно было иметь сразу две шикарные спортивные машины, красивый спортивный пиджак и хорошенькую блондинку.

— Я не понимаю, как он мог сделать то, в чем ты его подозреваешь, — сказала Келли.

— Я ни в чём его не подозреваю, — ответил я, пытаясь следовать тому, чему учил меня Бастер. — Ты делаешь поспешные выводы.

— Я уверена, что подобное приходило тебе в голову.

— Я думаю, это приходило тебе в голову, и теперь, когда ты его видишь, то не можешь в это поверить.

— А что ты думаешь?

— Он не выглядит таким уж чудовищем, правда?

— Да, не выглядит.

Кэлли подошла к билетной кассе. Я остался на месте, но хорошо слышал ее. Она спросила:

— Это был мистер Стилвинд?

Девушка в билетной кассе ответила:

— Да. Вам нужно с ним поговорить?

— Нет. Спасибо.

Она вернулась. Я сказал:

— Я всё слышал.

— Я просто не понимаю, как он мог сделать что-то подобное. Он выглядит очень мило.

— Ты хочешь сказать, что хотела бы встречаться с ним?

— Я такого не говорила.

— Может, этот придурок и был прав. Девушки любят красивые машины и деньги. Как ты думаешь, что бы сказал папа, если бы узнал, что ты хочешь встречаться со взрослым мужчиной?

— Он бы сказал «нет», — ответила Кэлли. — Или избил бы его. Давай на время забудем обо всём этом и пойдем домой, Стэнли. Я совсем вымоталась. Похоже, это одна из тех загадок, что так и останутся без разгадки. Но, по крайней мере, во всём этом есть и один плюс. Ты слышал, что Честер сказал о мыльной воде и тех ужасных вещах. Это укрепит мою позицию.