Но выпитый алкоголь полностью выместил стыдливость из моей крови, оставив там только томление и желание устранить это невыносимое напряжение.

Паук следит за выражением моего лица, за каждой моей эмоцией, впитывая их.

Все мои чувства сосредоточены на том месте, где рисует круги его палец. Медленно, чувственно, доводя меня до такого состояния, что я не думаю ни о чем, кроме как скорее получить необходимую разрядку.

Внезапно Паук наклоняется ко мне и кусает за подбородок, сползает влажными дорожками к шее, обхватывая второй рукой грудь и зажимая между пальцами сосок.

От того места, где он сжал розовую вершинку, тело вмиг простреливает новым разрядом от самого соска до горошины клитора.

Хватаю ртом воздух и цепляюсь пальцами за простыню.

Ощущения такие яркие, что я даже не возмущаюсь легкой боли, особенно когда рот Назара накрывает второй сосок и втягивает его в рот, слегка прикусывая.

– А-а-ах! – мне будто не хватает воздуха, такими интенсивными становятся эмоции.

Паук ласкает соски по очереди, всасывая, кусая, зализывая, перемещаясь с одного на второй, продолжая рукой подводить меня к грани.

И когда в очередной раз его зубы сжимаются на острой пике, меня простреливает наслаждением. Я дергаюсь, поджимая пальцы на ногах и приподнимая плечи, тут же падая обратно, все еще ощущая, как по телу проносится судорога.

Перед глазами яркие вспышки, а тело еще отходит от пережитого оргазма.

Сквозь отголоски наслаждения чувствую, как Паук продолжает ласкать пальцами мои складки.

Ко мне возвращается зрение, когда он нависает надо мной и одним рывком заполняет меня до упора, затыкая мой крик поцелуем.

Мне кажется, будто меня разрывают изнутри. Тело трясет, из глаз льются слезы, и только наглые, настойчивые губы отвлекают меня от неприятных ощущений.

Его настырный язык орудует у меня во рту и не дает мне выплеснуть эмоции наружу.

Я впиваюсь пальцами в его плечи с желанием скинуть с себя этого огромного монстра. Но вместо того, чтобы слезть с меня, его рука блуждает по моему телу, сминая кожу.

Спустя пару мгновений он начинает двигаться, и я готова отдать все на свете, чтобы он замер, потому что боль вновь возвращается.

– Пиздец как в тебе тесно, – наконец-то отлепляет он от меня свой рот, продолжая не торопясь вторгаться в мое тело, разрывая его своим орудием пыток.

А я не могу поверить, что кому-то весь этот процесс может нравиться и что кто-то добровольно занимается этим снова и снова.

Быть женщиной оказалось совсем не приятно.

И вообще, весь этот процесс…

Назар снова целует меня и начинает двигаться быстрее, вколачиваясь в меня.

Слезы уже не бегут из глаз, и боль не такая острая, хоть и приятным этот процесс я до сих пор не назову.

– Расслабься, Снежинка, – хрипло говорит мужчина и просовывает руку между нашими телами, дотрагиваясь до лобка и снова начиная мучительную пытку.

Но спустя пару движений рукой ему удается расслабить меня.

– Давай, малышка, кайфани!

      Его низкий голос проходится дрожью по телу, темный блестящий взгляд творит что-то необъяснимое. Я смотрю на него, чувствую его, и мне становится хорошо.

Второй оргазм за вечер накрывает меня очень быстро. Я протяжно стону, впиваясь в широкие плечи руками и сжимаясь вокруг толстого члена.

– Вот так, Снежинка, – он начинает двигаться быстрее и спустя какое-то время выходит из меня, обхватывает член руками и, двигая пальцами по длине, выстреливает мне на живот спермой.

Теперь, когда его нет во мне, кажется, будто внутри пустота.

Отголоски оргазма стихают, и я понимаю, что больше не пьяна.

Мне некомфортно от пристального взгляда мужчины, сделавшего меня женщиной. А еще у меня все жжет между ног.

– Ты как? – спрашивает Паук. – Нормуль?

Я же вместо ответа только сдвигаю ноги вместе.

– Ты меня будто выпотрошил, – озвучиваю свои ощущения.

– Болит?

– Угу.

– И правда целка была, – усмехается он, но в то же время я вижу в его глазах какую-то странную эмоцию. – Тебе, наверное, в душ надо. Вряд ли ты сможешь продолжить дальше.

– Отпустишь меня? – на краткий миг в груди вспыхивает надежда.

– Отпущу? – смотрит с удивлением. – Откуда такие мысли? – вскидывает бровь.

– Ну, я же… все болит.

– Нет, Снежинка. Я же сказал, отпущу, когда посчитаю нужным.

Обида и злость пронзают меня, а к глазам подступают слезы.

– Да не расстраивайся ты так, – смеется он тихо. – Не трону сегодня. Пойду пока дела порешаю. А ты прими душ, и я пришлю тебе что-нибудь поесть, – поднимается с кровати и скрывается в душе.

– А позвонить я могу? – думаю, что меня уже, наверное, потеряли.

– Позвонить? – выглядывает из ванной. – Зачем?

– Меня, наверное, ищут….

–Ах, это… Но ты не ссы. В твоем агентстве предупредят, что у тебя тур по городам нашей необъятной родины.

– Шутка такая, да?

– Отчего же? Завтра уезжаем с тобой. Поэтому ты это… спи и набирайся сил. Я тебя только в первый раз пожалел. А дальше… просто полежать уже не удастся. Буду трахать тебя так, что ноги потом держать не будут, – мужчина возвращается в душ, и я слышу звук льющейся воды.

      Значит, уезжаем… Остается надеяться, что там, куда мы уедем, у меня наконец-то появится шанс связаться с близкими или полицией и вернуться домой. Потому что то, что происходит сейчас, – это настоящее похищение, не говоря уже о торговле людьми.

Но перспектива выспаться меня радует. И кажется, что с утра должно появиться какое-то решение моей проблемы.

Но как же я далека от реальности. Наутро моя жизнь окончательно меняется до неузнаваемости.

– Красивая сучка, – слышу хриплый голос и вздрагиваю, только теперь ощутив прикосновение к лодыжке. – Откуда же ты такая свалилась?.. – говорит тихо, но этот голос пробирает до костей.

По ощущениям, я уснула минуту назад, проворочавшись перед этим с бока на бок всю ночь, слушая приглушенные взрывы хохота и музыку. Все ждала, когда послышатся стоны и шлепки тел друг о друга, где-то за стенкой, но похоже, что в это крыло не пускались гости, и это немного успокаивало.

Не хотелось бы прочувствовать все прелести полноценного борделя.

Но и то, что я все еще находилась под одной крышей с толпой бандитов и женщин, продающих себя за деньги, очень сильно пугало и напрягало. И вот стоило мне хоть немного успокоиться, что ничего не происходит, и погрузиться в сон, как меня тут же возвращают в жестокую реальность.

Прикосновения становятся все увереннее, рука ползет выше, откидывая одеяло и раздвигая мои ноги в стороны. Я напрягаюсь, но глаза все еще боюсь раскрыть. Чувствую жжение между ног, будто кто-то непрерывно смотрит прямо туда.

– И тут все у тебя красиво, Снежинка, – пальцы пробираются по внутренней стороне бедер вверх, дотрагиваясь до моих складок, и я непроизвольно закусываю нижнюю губу.

– Боишься меня? – спрашивает мужчина, заметив, что я совсем не сплю.

Открываю веки и встречаюсь с блестящими карими глазами.

Паук пьян. Это заметно по покрасневшим белкам.

То, что пьяных нужно остерегаться, я запомнила еще с детства, когда отец приходил после бурных гулянок с друзьями, а потом срывался на мать, если у нее не получалось ему угодить.

– Ну что, даже ответить мне не можешь? – усмехается.

– Боюсь, – за наше краткое знакомство я поняла, что Паук не из тех людей, что любят лживую лесть. Ему нужна правда, чтобы он мог четко понимать, как действовать дальше.

– Не будешь дурить, – касается он подушечкой пальцев натертых лепестков, и я покрываюсь мурашками, – и все у нас будет хорошо.

– Долго? – решаюсь задать самый волнующий меня вопрос.

– Что долго? – раздвигает пальцами губки и надавливает на клитор, играя с ним и окончательно вытягивая меня из дремоты.

– Хорошо будет… – знаю, что бесполезно спрашивать, как долго он планирует держать меня при себе. Но хотя бы это…