Вода уже не была черной. Сначала кочевнику показалось, что дело не в ней, просто сюда добрались лучи бесконечно далекого солнца, играют в обнажившихся волнах. А может, в проломе отразилась оранжевая часть неба? В любом случае, там просматривалось нечто янтарное, теплое, как свет из глубины…

Нет. Не «как». Светлое пятно действительно приближалось с глубины, привлеченное то ли шумом, который устроили роботы, то ли светом, прорвавшимся сквозь оболочку луны. Сатурио не успел в полной мере осознать это, не нашел нужные слова для вопроса…

А потом весь пролом закрыл собой огромный золотой глаз.

На совещании Мира никак не могла сосредоточиться. Она понимала, что это важно, что отчитываться нужно не только перед временным руководством экспедиции, им удалось установить прямую связь со станцией – с учетом энергетических бурь, которыми щедро осыпала свои луны материнская планета, такое получалось не всегда. И теперь Елена Согард вместе с помощниками тоже присоединилась к обсуждению.

Мира даже слушала других, просто участвовать в их беседе не могла. Память снова и снова возвращала ее к существу, выглядывающему из воды, а воображение не слишком услужливо дорисовывало все остальное. Иногда – как кошмар, который погубит их всех. Иногда – как первый контакт с чем-то большим, чем люди…

Интересы адмирала были куда прагматичней:

– Почему наши сканеры не обнаружили нечто настолько грандиозное?

Здесь Мире все-таки пришлось напрячься, она оставалась инженером экспедиции, ответа ждали именно от нее.

– Потому что мы постоянно сталкиваемся с помехами, точную причину которых мы еще не установили. Вернее, причины – я думаю, что их много. Помимо энергии, которая приходит извне, фонит еще и сама луна. То есть, какие-то сигналы проходят, иначе мы бы с вами не говорили. Но другие или дают сбой, или обеспечивают неверную информацию.

– Получается, верны были все-таки первоначальные расчеты: это преимущественно водный мир.

Адмирал дипломатично умолчала о том, кто именно настаивал на такой версии – но как будто кто-то забыл! Гюрза в челноке, который они использовали для связи со станцией, тоже находился, однако привычно отмалчивался. Порой даже казалось, что он дремлет, и все же Мира не сомневалась: от него не ускользнет ни одно слово.

– Да, это однозначно водный мир, – подхватила Киана с таким видом, будто иных версий она не допускала. Она уже наловчилась пользоваться прибором озвучки, поэтому ее речь лилась четко, хоть и несколько монотонно. – Большая часть планеты занята водой, и в воде, как мы видели, обитают очень сложные формы жизни. То, что нас встретило, скорее фасад…

Это тоже было странно, непривычно – не только по меркам Земли, такого ни на одной из колоний не найти. Они увидели поразительный мир, развитые джунгли, превосходящие флору многих обитаемых планет. Но на этой луне такое великолепие – все равно что цветение озера на Земле. Лишь часть экосистемы, причем не самая важная, а остальное – там, на глубине.

Это объясняло все те странности, с которыми они столкнулись… Хотя нет, не все, часть – но это ведь начало! Теперь понятно, почему на поверхности нет фауны: местные формы жизни еще не дошли до существования на воздухе. Но они явно взаимодействуют с растениями, это объясняет разнообразие флоры.

Впрочем, вопросов все равно пока больше, чем ответов.

Почему местная фауна не дошла хотя бы до стадии амфибий? При такой обширной поверхности этого можно ожидать! Или дошла… У них все-таки есть глаза, которые вроде как не нужны в абсолютной тьме, обеспеченной блокированной растениями поверхностью. Они видят, что происходит наверху. Они или вылазят, или где-то на поверхности луны есть разрыв в оболочке, который люди при первом изучении спутника просто упустили.

Откуда вообще взялась эта оболочка? С точки зрения Земли, ее должна была хотя бы отчасти формировать та самая флора, но пока что следов перегноя они не нашли.

А главное, куда из этого идеального мира исчезла первая экспедиция? Разочаровалась в своем маленьком рае и улетела? Так ведь сигнал остался! И пока что они не нашли в джунглях ни намека на команду Лэнга. Конечно, прошло много лет, но недостаточно, чтобы стереть все следы.

– Какие сейчас варианты? – голос адмирала вырвал Миру из задумчивости, заставил вернуться в настоящий момент. – Насколько я понимаю, из-за сбоев в сигнале продолжать разведывательную миссию слишком опасно?

– Сложно, – уточнила Киана, которой явно не хотелось сворачиваться. – Но возможно при новом подходе. Мы можем использовать пилотируемую разведку в воде.

– Что вы имеете в виду?

Объяснение пришлось бы печатать слишком долго, поэтому глава экспедиции бросила вопросительный взгляд на Миру. Та кивнула ей и пояснила:

– Чем меньше расстояние между источником сигнала и принимающей его машиной, тем меньше риск. В случае с водой, опасность и в большом расстоянии, и в самой воде как проводнике, и в оболочке, которая будет нас разделять. Но если пилот отправится в воду вместе с машинами, он и сам сможет проводить исследования, и быстро отдавать команды роботам, если придется.

– Но вы уже наблюдали на планете минимум одну форму жизни, – напомнила Елена. – Очень крупную, насколько я поняла. Не будет ли она угрозой?

– Пока что она напасть не попыталась, – заметила Мира. – И никакой агрессии не проявляла.

– Это не делает ее безопасной, мы слишком мало знаем.

– Для этого и нужны исследования – чтобы узнать, – заявила Киана.

– Насколько я понимаю, лично вы спускаться не собираетесь, профессор Бокео? – холодно поинтересовалась адмирал.

Уверенности у Кианы тут же поубавилось:

– Я?.. Нет. Из-за ранения…

Мира едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Из-за ранения! Можно подумать, что без этого она первой прыгнула бы в пролом! Нет, Киана уже не раз демонстрировала, что собой она рискует очень и очень неохотно.

Адмирал и сама это знала, но открыто упрекать главу научного отдела не стала, смысла не видела. Елена обратилась к Гюрзе:

– Павел, что скажете вы? Именно вы инициировали исследование водной части луны. Вы готовы спуститься на глубину?

– Я? – показательно удивился Гюрза. – Нет, конечно. На этапе повышенного риска желательно отправить туда что-нибудь не слишком ценное или откровенно ненужное. Например, кочевников.

Если бы тут была Бруция, она бы наверняка уже вспылила. Это раньше Мире все Барретты казались одинаковыми, теперь она неплохо изучила их. Именно по этой причине Бруцию на совещание не позвали, кочевников представлял Сатурио.

Он как раз остался спокоен – но он всегда спокоен. Мира не хотела даже знать, какой ценой ему это дается.

– Если откинуть оскорбления, это верное предложение, – сказал кочевник. – Скафандры, которые мы вынуждены носить, вполне подходят для подводных исследований, здесь для нас ничего не меняется. Кроме того, я не уверен, но предполагаю, что вода вернет нам часть преимуществ, которые мы потеряли на суше. Гюрза, скорее всего, тоже это предполагает, потому и предложил нас – а не военных.

– Военные не пытаются убить меня раз в неделю, – подсказал Гюрза. – Но с тезисом про разницу между водой и сушей для кочевников я согласен.

– Даже если опасность для кочевников меньше, она все равно есть, – жестко произнес Отто Барретт, тоже наблюдавший за ними с экрана.

– Это Сектор Фобос, здесь опасность везде есть, – парировал Сатурио. – Никто не говорит о том, что мы ринемся туда все вместе – и радостно погибнем. Но нас здесь четверо, мы можем разбиться на две команды: одна работает, другая подстраховывает. Да и роботов не стоит списывать со счетов. Пока мы будем рядом с ними в воде, контроль не исчезнет, они сумеют нас защитить. Послушайте… мы либо исследуем эту луну полноценно, либо улетаем, нет смысла сидеть на берегу и ждать, когда все решится само собой.

– Пока что я не считаю ваше срочное возвращение таким уж невероятным вариантом, – признала Елена. – Мы и так потеряли людей. Новые потери никому не нужны.