- Просто назови свое имя, - сказал он.

Мне было стыдно за то, как легко ему удалось заставить меня реагировать на него сексуально. Плоть слаба, а моя, казалось, была слабее, чем у большинства. Мой член всегда имел надо мной больше власти, чем следовало бы, и я с внезапной болезненной уверенностью понял, что это единственная причина, по которой Рикард повысил меня в должности. Я не был капитаном. Я был всего лишь высокопоставленной шлюхой. Я думал, что задохнусь от стыда.

- Нет, - сказал я, отталкивая его. - Я бы хотел вернуться к своим людям сейчас.

Он разочарованно вздохнул.

- Ты уверен, что говоришь серьезно? - спросил он.

- Да, - ответил я, и мне стало интересно, верил ли он мне больше, чем я верил себе. Я все еще хотел его. Отчасти, я желал, чтобы он отказался принимать «нет» в качестве ответа. Ему не потребовалось бы много усилий, чтобы превратить мое «нет» в «да».

Но оказалось, что мой пират был более благороден.

- Как пожелаете, - сказал он.

* * * *

Валеро не проронил ни слова, пока вел меня обратно в медицинский отсек, и я был рад этому. Когда жар желания угас, у меня остались только смущение и стыд. Я был подавлен тем, что мной так легко манипулировали, и зол на себя за то, что так быстро забыл о своем долге перед Рикардом и регентством. Давным-давно я дал клятву и не только нарушил ее, но и продолжаю нарушать, позволяя Валеро искушать меня.

- Увидимся завтра, капитан Келли, - сказал Валеро, прежде чем оставить меня с Пирсом.

- Нет, не увидимся, - сказал я. Я понятия не имел, слышал он меня или нет. Это не имело значения. В этот момент у меня не было ни малейшего желания возвращаться в его покои. Было ясно, что моей способности отвергать его ухаживания надолго не хватит, и поэтому я не должен позволять ставить себя в уязвимое положение. Если я откажусь идти, они все равно свяжут и потащат меня к нему?

Пирс отвел меня обратно в медицинский отсек и перерезал путы, освободив руки. Когда я вошел в комнату, мужчины спорили - то ли из-за коек, то ли из-за душа, то ли из-за чего-то еще, я не знал, да и мне было все равно. Когда я вошел, они замолчали. Я перебрался на дальнюю койку, подальше от общей суматохи. Некоторые из них шептались. Я сел на койку и обхватил голову руками. Мгновение спустя я почувствовал, как матрас зашевелился, когда кто-то сел рядом со мной.

- Как дела, сынок? - Спросил Джеральд, понизив голос, чтобы его не услышали, при условии, что поблизости никого не было.

- Хорошо, - сказал я, желая, чтобы он оставил меня в покое.

- Куда они тебя водили? - спросил он.

Я не ответил.

- Люди боятся, что тебя пытают.

Горький смешок вырвался из моего горла прежде, чем я смог его остановить.

- Да, - сказал я, - но не так, как они думают.

- Могло бы помочь, если бы ты поговорил с ними. Сказал им, что все будет в порядке. Установил некоторые основные правила для того, из-за чего они спорят.

- Почему я?

- Потому что ты их капитан.

Их капитан. Это было настолько абсурдно, что я снова рассмеялся.

- Не должен был быть, - сказал я. - Меня не должны были повышать.

- К кому бы они тебя ни отправили, - сказал он еще тише, чем раньше, - он пытается заставить тебя перейти на другую сторону?

Так ли это? Я вспомнил слова Валеро.

Е сли ты не сможешь победить меня, ты тоже присоединишься ко мне?

- Что-то в этом роде.

- Ты сделаешь это? - спросил он.

- Нет. - Но я знал, что это прозвучало неубедительно.

Он долго молчал, и я ждал, зная, что он хочет еще что-то сказать.

- Ты пытаешься быть верным, - сказал он, - и это не так уж плохо. Но, насколько я понимаю, идея верности сильно переплетается с идеей долга. И эти два понятия не обязательно идут рука об руку.

- Мне кажется, идут.

- Позволь мне помочь тебе разобраться в этом. Во-первых, у тебя есть подчиненные люди. Они беспокоятся о Рикарде - не потому, что им есть до него дело, а потому, что то, что с ним случится, повлияет на то, что случится с ними. Они беспокоятся о тебе по той же причине. Если тебя пытают, они боятся, что будут следующими. Как их лидер, ты, возможно, обязан сделать все возможное, чтобы развеять их страхи, но значит ли это, что ты обязан быть им преданным?

- Конечно.

- Уверен? - спросил он. - Потому что я скажу тебе прямо сейчас, что почти любой из этих парней продаст тебя, если это будет означать спасение его собственной шкуры. Они не преданы ни тебе, ни твоему принцу.

- Эта небольшая ободряющая речь должна была поднять мне настроение? - Спросил я, но он проигнорировал меня.

- Во-вторых, у тебя Рикард. Ты знаешь, где он и что с ним сделали?

- Я знаю только то, что они мне сказали, а именно, что он на борту и в безопасности.

- Как капитан его охраны, возможно, ты обязан попытаться найти и спасти его. Но позволь мне спросить тебя вот о чем: как думаешь, если он найдет способ выпутаться из этого, он хоть на секунду задумается о тебе? Или обо мне? Или о ком-то из присутствующих здесь мужчин?

Мне даже не пришлось об этом задумываться.

- Нет.

- Верно. Он тебе тоже не предан.

- Вы хотите сказать, что я должен пренебречь и верностью, и долгом?

- Я хочу сказать, что, по моему мнению, твоя преданность может быть ошибочной.

- Вы считаете, что Рикард этого не заслуживает?

- Я даже не говорю о Рикарде. Я говорю о твоем проклятом регентстве.

- Вы не думаете, что они сделали что-то, чтобы заслужить мою лояльность?

- Я хочу сказать, что на твоем месте я бы подождал и посмотрел, как регентство отреагирует на требования выкупа, прежде чем принимать решение о своей верности.

ГЛАВА 9

Этой ночью мне приснился Валеро. Во сне я снова мог видеть, но все равно не мог разглядеть его. Он был расплывчатым силуэтом, и каждый раз, когда я пытался сфокусироваться на нем, он уплывал прочь. Но я слышал его голос в ушах, он говорил мне обо всем, что хотел бы сделать со мной, обещал дать мне все, о чем я мечтаю. Я чувствовал на себе его руки и губы. В моем сне было пугающе легко признаться, как сильно я хотел отдаться ему.

Я проснулся, дрожа, мой член в брюках был твердым и ноющим. Я был рад, что не кончил во сне. Было итак достаточно отвратительно носить одни и те же брюки изо дня в день, даже не пачкая их спермой.

Я принял душ. Самое приятное в слепоте других заключалась в том, что, пока я контролировал свое дыхание, никто не мог знать, что я делаю. Я стоял в горячей воде, думая о меде и вкусе его поцелуев, пока ласкал себя, доводя до медленной и восхитительной кульминации.

И позже я не позволю чувствовать себя виноватым за это. Оргазм длился слишком долго.

Я был готов, когда Пирс пришел за мной вечером этого дня. Я самодовольно стоял, пока он связывал мне руки, как всегда делал, прежде чем отвести к Валеро. Мое сердце колотилось сильнее обычного. Я больше не мог отрицать, что хочу его увидеть.

Пирс молчал, пока мы шли по коридорам, но как только мы оказались в лифте, он заговорил.

- Знаете, он никогда раньше этого не делал.

- Чего он делал? - Спросил я, отгоняя от себя мысли о том, что может меня ожидать впереди.

- Проявлял интерес к таким заключенным, - сказал он. - Раньше он никогда не обращал на них внимания.

Я не задумывался о том, было ли соблазнение заключенного обычным занятием для Валеро.

- Никогда?

- Много лет назад у него был партнер, - сказал Пирс. - Еще на Розене. Его звали Стэнтон, и они были на седьмом небе друг от друга.

Я слышал, как приближается это «но».

- Что произошло? - Спросил я.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить. Я уже начинал думать, что он вообще не собирался отвечать. Затем я услышал щелчок - он нажал на одну из кнопок управления лифтом. Низкий гидравлический гул прекратился. Легкое ощущение движения исчезло, отчего у меня подогнулись колени. Пирс остановил лифт.