Болито взглянул на залитый солью световой люк. «Этот бедняга, должно быть, промёрз до низа мачты!»

«Не стоило бы удивляться», — поморщился Олдэй. Немногие капитаны стали бы беспокоиться о простом матросе, не говоря уже о вице-адмирале.

Дверь с грохотом распахнулась, и Инскип с секретарём вбежали в каюту. В воздухе всплыла неразбериха: они вскрывали сундуки и звали слугу, пытаясь найти, что надеть.

Инскип ахнул: «Корабль, сэр Ричард! Это будет датский эскорт».

Болито услышал угрюмый грохот орудийных тягачей, когда часть основного вооружения была извлечена из казёнников и заряжена. Снова Польша. На всякий случай.

«Тогда нам лучше заняться нашими делами». Он криво усмехнулся. «Что бы это ни было!»

«Минутку, сэр Ричард». Олдэй выдернул клочок пряжи из тонкого пальто Болито. Какой маленький Оззард мог бы об этом позаботиться. Затем он отступил назад и одобрительно кивнул. Яркое золотое шитьё, медаль Нила, которую он всегда носил с такой гордостью, и старый меч. Как на портрете, подумал он. Неудивительно, что она так его любила. Как же иначе?

Он грубо сказал: «Лучше не бывает, сэр Ричард, и это не ошибка!»

Болито серьёзно посмотрел на него. «Тогда мы с тобой под стать, старый друг». Он отступил в сторону, когда слуга Инскипа промчался мимо с мятой рубашкой в руках.

«Так что давайте об этом поговорим, а?»

12. Штормовое предупреждение

Сэр Чарльз Инскип мрачно выглянул из узкого окна и вздрогнул, когда внезапный порыв ветра сотряс толстое стекло.

«Это совсем не то обращение, которого я ожидал!»

Болито поставил пустую кофейную чашку и присоединился к нему, чтобы посмотреть на гавань, на несколько судов, стоявших на якоре. Он не мог не заметить толстые прутья решетки на окне и то, как их держали в полуизоляции с тех пор, как они сошли на берег. Их каюта в здании, которое, казалось, было частью крепости, была достаточно комфортной, но дверь всё равно запиралась на ночь. Он видел, как «Трукулент» тянет якорный канат, как свёрнутые паруса трепетали от ветра, рябившего поверхность якорной стоянки и ударявшего о корпус и такелаж. Она тоже казалась изолированной и уязвимой. Большой датский фрегат «Драйаден», который встретил их, а затем сопровождал в Копенгаген, находился примерно в двух кабельтовых. Болито мрачно улыбнулся. Это было не знаком доверия, а гарантией того, что она не понесёт повреждений, если капитан Поланд попытается скрыться. «Трукулент» находился прямо под орудиями одной из главных батарей. Это было бы небезопасно, если бы пришлось открыть огонь.

Семь дней. Болито старался не думать об этом. Инскип неоднократно говорил ему, что они здесь по совету высокопоставленного датского министра по имени Кристиан Хаардер. Человека, посвятившего себя тому, чтобы уберечь Данию от войны и защитить от нападений как со стороны Франции, так и со стороны Англии.

Болито посмотрел на ряд стоящих на якоре военных кораблей, чьи алые флаги с характерными белыми крестами ярко развевались на сильном ветру. Несмотря на чудовищные потери, понесённые в этой самой гавани около пяти лет назад, флот представлял собой нечто целое. Датчане, вероятно, собрали все свои имевшиеся военные корабли с материка, чтобы взять их под единое командование. В этом был смысл, что бы ни случилось.

Инскип раздраженно сказал: «Я отправил два сообщения, но безрезультатно. Из вежливости я уведомил дворец, и мои собственные письма должны были сделать дальнейшие задержки совершенно излишними».

«Люди, должно быть, недоумевают о присутствии в гавани одного из фрегатов Его Величества». Болито наблюдал, как длинновёсельная галера медленно проходит мимо «Трукулента», красные лопасти грациозно поднимаются и опускаются, словно реликвия Древней Греции. Но Болито по собственному горькому опыту знал, что это не просто украшение. Они могли превзойти в маневренности практически любой корабль под парусом, а вооружение составляла одна-единственная тяжёлая пушка, которой можно было обрушить на судно удар по корме и заставить его сдаться, пока его добыча не могла открыть огонь из одного орудия. Подвергнуться нападению нескольких сразу, как это случилось с флагманом, было всё равно что оказаться зверем, растерзанным быстроногими волками.

Инскип сказал: «Они скоро узнают, если заставят нас ждать еще долго».

Болито увидел, как Аллдей собирает чашки, хотя слуга Инскипа находился в соседней комнате. Он взглянул на часы. Дженур давно должен был вернуться. Инскип отправил его с новым письмом, которое он написал сам. Болито прикусил губу. Слишком много секретов. Всё равно что пытаться нести песок в рыболовной сети. «Как думаешь,

На этом этапе может быть задействован французский язык?

Инскип заставил свои мысли обрести истинную реальность. «Французы? Чёрт возьми, Болито, ты во всём видишь руку француза! Но я полагаю…» Он замолчал, когда Агню, с длинным красным от холода носом, заглянул в дверь и прошептал: «Лейтенант вернулся, сэр Чарльз».

Инскип поправил парик и сердито посмотрел на главный вход. «Судя по звуку, не один, ей-богу!»

Дверь распахнулась внутрь, и Болито увидел Дженура в сопровождении капитана «Дриадена» и высокого человека в темном бархатном пальто, который, как он предположил, был министром по имени Хаардер.

Они обменялись поклонами, и Инскипу Хаардер протянул руку. Болито подумал, что они словно старые враги, а не друзья. В них чувствовалась какая-то знакомая настороженность, которая, как он догадался, была свойственна им так же, как и их политическая уклончивость.

Хаардер пристально посмотрел на Болито и сказал: «Я знаю тебя по твоему последнему визиту в мою страну».

Болито искал проявления враждебности, но не нашёл. «Со мной обращались очень вежливо». Он не стал добавлять, в отличие от этого раза. В этом не было необходимости.

Хаардер пожал плечами. «Мы не питаем никаких иллюзий, адмирал. Датский флот снова стал ценной добычей для тех, кто хотел бы захватить его ради собственной выгоды». В его глазах блеснуло веселье. «Или для тех, кто, возможно, захочет уничтожить его по другой причине, да?» Он взглянул на их лица и сказал: «Моих соратников трудно убедить.

В любом случае они проиграют… — Он поднял руку, когда Инскип, казалось, собирался возразить. — Если, как предполагает ваше правительство, французы намерены потребовать контроль над нашим флотом, что мы будем делать? Откажем им, встретимся с ними в бою? Как мы сможем выжить, когда ваша собственная могущественная держава уже более двенадцати лет воюет с одним и тем же врагом? Подумайте, о чём вы просите, прежде чем осуждать нашу нерешительность. Мы хотим только мира, даже с нашими старыми врагами в Швеции. Торговля, а не война — неужели это настолько чуждо вам, что вы не можете себе этого представить?

Инскип устало откинулся назад, и Болито понял, что он сдался прежде, чем у него появилась возможность договориться.

Инскип сказал: «Значит, вы не можете или не хотите помочь нам в этом деле? Я надеялся...»

Хаардер печально посмотрел на него. «Твоя надежда была и моей. Но мой голос — лишь один против многих».

Болито сказал: «Во время моего последнего визита я видел наследного принца, хотя его личность держалась от меня в секрете до недавнего времени».

Хаардер улыбнулся. «Членам королевской семьи часто лучше держаться подальше от государственных дел, адмирал. Думаю, по крайней мере, в этом вы с нами согласны».

Болито знал, что Инскип с тревогой наблюдает за ним, словно ожидая, что тот клюнет на приманку.

Болито ответил: «Я морской офицер, сэр, а не политик. Я пришёл сюда, чтобы, если потребуется, дать совет по балансу военно-морских сил на очень небольшом пространстве. Но, честно говоря, я не хотел бы, чтобы Дания понесла те же ужасные потери, что и прежде. Полагаю, вы согласны!»

Хаардер встал и тяжело произнёс: «Я буду продолжать попытки. Тем временем мне поручено положить конец этой попытке вмешательства в датский нейтралитет. Капитан Педерсен с «Драйадена» сопроводит вас в открытое море». Он протянул запечатанный конверт и передал его Инскипу. «Вашему премьер-министру, от человека, гораздо более высокопоставленного, чем я».