Чувство. Там, во тьме, не более чем в двадцати морских милях от нас, находился вражеский берег. На военном корабле можно было сражаться или бежать, как подсказывало благоразумие. Вдоль этих берегов, слабо защищённых канонерскими лодками, морскими укреплениями или местным ополчением, у простых людей такого выбора не было. Они, вероятно, больше всех остальных благодарили Бога за потрёпанные непогодой корабли блокады, которые день и ночь выдерживали штормы и штили, удерживая врага в гаванях.

«Лодка готова, сэр Ричард».

Болито кивнул гвардейцу. «Каковы условия?»

Лицо мужчины в полумраке выглядело бледнее, или ему показалось? Он ответил: «Через два часа наступит отлив, сэр Ричард».

«Хорошо». Это означало бы быстрый старт. Но кто был выбран для предоставления ему необходимой информации? Он слегка смягчился. «Будьте бдительны, лейтенант. В этом порту всё в порядке!»

Затем он спустился в лодку с неожиданной для себя знакомой атмосферой; даже лейтенанта, присланного командовать гичкой, он сразу узнал.

«Держу пари, вы не ожидали увидеть меня так скоро, мистер Манро?»

Дженур наблюдал за всем этим; как он пытался описать это своим родителям. С каким явным удовольствием реагировал молодой младший лейтенант Трукулента. Будь это днём, Дженур был уверен, что покраснел бы. Всего лишь мелочи, но Болито, казалось, никогда ничего не забывал и не упускал из виду, насколько важными могли быть для них эти краткие встречи с людьми, когда они им больше всего понадобятся.

Дженур дрожал, несмотря на тёплый плащ. Всё было точь-в-точь как в его старых книжках сказок. Секретное задание. Дженур не был настолько наивен, чтобы не разглядеть за возбуждением опасность и смерть, которые могли его поджидать. Он видел много подобного с тех пор, как присоединился к Болито; он всё ещё удивлялся, как это не сломало его. Может быть, позже? Он отодвинул плащ и сказал: «Я вижу её, сэр Ричард!»

Болито резко обернулся и поднял воротник плаща, когда брызги от весел перекатились через планширь и вытеснили усталость из его разума.

Он догадывался, о чём думает Дженур. Но эта миссия, какой бы она ни была, уже могла стать предметом сплетен как в кают-компании, так и в кают-компаниях.

Он видел, как спиральные мачты фрегата прорезают облака, возвышаясь над ними, слышал шум самого корабля, выходящего им навстречу. Выкрики команд, уносимые ветром, который вскоре мог перерасти в сильный юго-западный ветер, скрип снастей и настойчивые пронзительные крики. Мужчины ощупывали палубы или

Высоко над ними, на коварных реях и линях, скользких от брызг; не место для неопытных. Но и такие были, подумал Болито. Какой-то человек кричал от страха, но его мольбы оборвались ударом. Капитан Поланд, должно быть, высадил вербовщиков где-то вдали от порта, или же местный флагман прислал ему несколько сухопутных солдат с сторожевого корабля. Для них вот-вот должен был начаться долгий и суровый урок.

Он снова подумал о Кэтрин, обо всём, что они сделали вместе, обо всём, что они подарили друг другу, и всё равно времени не хватило. Он не нашёл желанного ожерелья для её прекрасной шеи, и они не были у хирурга, сэра Пирса Блэхфорда. Он несколько раз подумал о своей дочери Элизабет, которой скоро исполнится четыре года. В последний раз он видел её, когда впервые столкнулся с Белиндой – она прошла мимо, едва взглянув на него. Совсем не как ребёнок. Кукла в шёлках, имущество. Но всему этому придётся подождать.

«Эй, лодка?» Вокруг маяка у входного иллюминатора фрегата толкались люди.

Прежде чем рулевой шлюпки успел ответить на извечный вызов, Олдэй сложил свои большие ладони чашечкой и крикнул: «Флаг! Свирепый!»

Болито представил себе напряжение, царившее на борту. Возможно, они ждали и гадали часами. Никто не мог знать, когда прибудет его карета или даже когда он покинул Лондон. Но он нисколько не сомневался, что капитан Поланд держал бы всех наготове, чтобы все были готовы встретить его, даже если бы ему потребовался ещё целый день!

Носовой матрос гички успел зацепиться за главные цепи, в то время как другие делали все возможное, чтобы контролировать качку и раскачку лодки, когда она чувствовала на себе силу течения.

Болито добрался до порта и увидел Польшу и его офицеров, ожидающих представления, даже в этот неурочный час. Как он и ожидал, все они были нарядно одеты к его прибытию.

Он взял Польшу за руку и сказал: «Вижу, что должен поздравить вас, капитан».

Поланд скромно улыбнулся, когда покачивающийся фонарь отбрасывал свет на его пару эполет.

Он сказал: «И я должен поблагодарить вас, сэр Ричард. Не могу выразить словами, как я был благодарен, когда узнал, что благодаря вашему докладу моя кандидатура подтверждена».

Болито остановился, наблюдая, как гичку поднимают наверх, протаскивают через сети, а затем вручную опускают на шлюпочный ярус вместе с остальными. Чувство неотложности и таинственности, которое он часто испытывал, будучи молодым капитаном фрегата.

Он сказал: «Это будет немного отличаться от берегов Африки».

Поланд колебался, словно выискивая возможные ловушки. Затем он признался: «Я знаю, где мы в конечном итоге окажемся, сэр Ричард, но, ради Бога, больше ничего не знаю».

Болито коснулся его руки и почувствовал, как она напряглась. Бедный Поланд! Как и многие до него, он воображал, что желанное звание пост-капитана – это быть вне досягаемости неизвестности, на вершине, с которой тебя никто не сможет сбросить. Болито улыбнулся про себя. Он учился другому. Как и эполеты, ответственность удваивалась. В чём я сам не раз убеждался.

Поланд быстро взглянул на своего зависшего в воздухе первого лейтенанта. «Полностью укомплектованный кабестан, мистер Уильямс. Мы поплывём по приливу, иначе мне придётся об этом знать!»

Обращаясь к Болито, он добавил: «Если вы пройдете на корму, сэр Ричард, там находится джентльмен, который путешествует с нами».

Пока корабль оживал от шума отплывающего судна, Болито вошёл в кормовую каюту, которую он так хорошо знал в своём одиночестве. Первым, что он увидел, был кудрявый парик, стоявший на подставке у открытого сундука; вторым был человек, неуверенно шагавший из тени у кормового окна; его ноги ещё не привыкли к неудобному движению корабля, рвущегося оторваться от земли.

Он был старше, или казался старше, возможно, ещё более сгорбленным в свете спиральных фонарей. Лет шестидесяти, если не ошибаюсь, голова у него была почти лысая, так что старомодная коса свисала на воротник, словно конец верёвки.

Он склонил голову набок и посмотрел на Болито, словно на любопытную птицу. «Прошло много времени, сэр Ричард, и много миль с тех пор, как мы виделись в последний раз».

Болито сжал обе руки в своих.

«Конечно, помню. Чарльз Инскип! Ты руководил мной, когда я напрягал дипломатию нашей страны – и это было в Копенгагене!» Они смотрели друг на друга, всё ещё сжимая руки, и воспоминания нахлынули. Болито был отправлен в Данию для участия в переговорах с датчанами после того, как Наполеон потребовал от них передать флот французским адмиралам. Неспособность достичь соглашения привела к Копенгагенскому сражению, когда Нельсон нарушил приказ адмирала прекратить бой и в одиночку вынудил противника атаковать. Воспоминания нахлынули. Кин был там под своим командованием. Херрик был флагманом Болито на «Бенбоу», который теперь стал его собственным флагманом. Такова судьба и таковы законы флота.

Это была кровавая битва между нациями, которые ничего не имели друг против друга, кроме страха перед тем, что французы одержат верх над ними обеими.

Инскип слегка улыбнулся. «Как и вы, сэр Ричард, я тоже польщён. Сэр Чарльз, с милостивого согласия Его Величества».

Они оба рассмеялись, и Болито сказал: «Неприятный опыт!» Он не стал добавлять, что король забыл его имя, когда посвящал его в рыцари.

С палубы наверху раздались новые крики, а затем грохот отпущенных парусов. Они не слышали крика «Якорь поднят!», но Болито напряг ноги и почувствовал, как Трукулент реагировал, словно жеребец, освободившийся от повода и подчиняющийся только мастерству своего капитана.