Кэтрин подъехала к нему на лошади и спросила: «О чём ты думаешь?» Она наклонилась и положила свою руку в перчатке на его руку. «Ты был так далеко от меня».

Он посмотрел на неё и улыбнулся. На ней был тёмно-зелёный костюм для верховой езды, а волосы, заплетённые над ушами, блестели на ярком солнце.

«Воспоминания. Разные». Он сжал её руку. «О последних трёх днях. О нашей любви». Казалось, их взгляды встретились. Болито вспомнил, как они нашли тихую бухту и оставили лошадей пастись, пока они исследовали её. У крошечного пляжа он обнаружил старый, ржавый и покрытый водорослями рым-болт, вбитый в камень. Именно туда он, будучи мальчишкой, приплыл на своей маленькой лодке и однажды был отрезан течением, и не смог вытащить лодку. Они нашли его, держащимся за край скалы, волны били его по лодыжкам, словно пытаясь стащить вниз. Его отец был в море, иначе Ричард сомневался, что он смог бы усидеть на месте хотя бы неделю.

Она выслушала его и сказала: «Мы сделаем эту бухту нашей».

Он до сих пор чувствовал себя ошеломлённым, вспоминая об этом. Как они занимались любовью на этом крошечном песчаном полумесяце, словно весь мир был покинут, кроме них.

Она тихо сказала: «Потом я разделяла твои мысли».

Они долго сидели молча, пока сельская местность не тревожила их. Лошади терлись друг о друга, насекомые продолжали непрерывный хор, к ним присоединились невидимые птицы. Церковные часы словно разбудили их, и Кэтрин убрала руку. «Мне очень нравится твоя сестра Нэнси. Она была очень добра. Полагаю, она никогда раньше не встречала никого похожего на меня». Она подняла взгляд на просторный дом, раскинувшийся за двумя открытыми воротами, словно он ждал их. «Её муж тоже предложил свои услуги и советы без моей просьбы».

Болито проследил за её взглядом. Это место, которое Нэнси и Льюис Роксби называли своим домом, было огромным; оно принадлежало семье Роксби на протяжении поколений, и всё же Болито знал, что Льюис, «король Корнуолла», годами положил глаз на серый дом под замком Пенденнис. Его предки, возможно, были довольны тем, что были землевладельцами и магистратами, как им полагалось. Но муж Нэнси был другим. Земледелие, добыча олова и даже местная пакетботажная компания были частью его империи. Он был сквайром, много пьющим и охотящимся, когда не занимался бизнесом или не вешал местных преступников за их преступления. У него было мало общего с Болито, но он хорошо относился к Нэнси и, очевидно, был ей предан. За это Болито простил бы ему почти всё.

Болито снова погнал своего коня вперёд, гадая, что их ждёт. Он отправил Фелисити записку об их приезде. Идея взять лошадей вместо экипажа принадлежала ему, чтобы создать впечатление непринуждённого визита, а не формальности.

Когда они с грохотом въехали во двор, двое слуг бросились забирать их уздечки, а третий принес табуретку, чтобы спешиться, и с изумлением увидел, как Кэтрин легко соскользнула на землю.

Она увидела улыбку Болито и склонила голову набок, в ее глазах читался невысказанный вопрос.

Болито обнял ее за плечи и сказал: «Я так горжусь тобой, Кейт!»

Она уставилась на него. «Почему?»

«О, так много причин», — он обнял её. «То, что ты делаешь, то, как ты выглядишь».

«И кто-то подглядывает за нами из окна наверху». На мгновение её уверенность, казалось, пошатнулась. «Я не уверена, что мне стоило приходить».

Он посмотрел на неё и ответил: «Тогда здесь есть на что посмотреть!» Он крепко поцеловал её в щёку. «Видишь?»

Казалось, она стряхнула это чувство, и когда лакей открыл высокие двери и Льюис Роксби, краснолицый и полный, бросился им навстречу, она ответила на его приветствие теплой улыбкой и протянула ему руку.

Роксби повернулся к Болито: «Чёрт возьми, Ричард, ты хитрый старый пёс! Я-то надеялся, что ты задержишься подольше, чтобы мы с твоей дамой могли получше познакомиться, вот так!»

Он обнял их и повёл в большую комнату, выходящую окнами на его розарий. Двери были открыты, и комната была наполнена их ароматом.

Она воскликнула: «Какой аромат!» Она хлопнула в ладоши, и Болито увидел ту юную девушку, которой она когда-то была в Лондоне. Не в городе Белинды, а в другом Лондоне с суровыми улицами и рынками, садами удовольствий и непристойными театрами, лодочниками и нищими. Он всё ещё так мало знал о ней, но всё, что он мог испытывать, – это восхищение ею и любовь, которой он никогда прежде не испытывал.

Болито повернулся к другой стеклянной двери и через нее увидел двух женщин, идущих к дому.

Нэнси, казалось, не менялась, разве что каждый раз, когда он её видел, она становилась полнее. Но, учитывая её образ жизни с Роксби, это было бы удивительно. Она была единственной в его семье, кто унаследовал светлую внешность и цвет лица матери; её дети были такими же. Но Болито мог лишь смотреть на её спутницу с каким-то недоверием. Он знал, что это Фелисити, которой, должно быть, около пятидесяти одного года; у неё были те же глаза и профиль Болито, но тёмные волосы исчезли, уступив место седине, а лицо и щёки были пепельного цвета, словно она только что перенесла лихорадку.

Даже когда она вошла в комнату и очень медленно кивнула ему головой, он не почувствовал никакого контакта. Она была совершенно незнакома.

Нэнси подбежала к нему, обняла и поцеловала. От неё исходил свежий и сладкий аромат – как сад, подумал он.

«После всех этих лет наша Фелисити снова дома!» Ее голос звучал слишком резко, и Болито показалось, что он увидел предостерегающий взгляд ее мужа.

Болито сказал: «Я хотел бы познакомить вас с Кэтрин».

Фелисити холодно посмотрела на неё, затем сделала лёгкий реверанс. «Миледи. Я не могу приветствовать вас здесь, поскольку это не мой дом… и у меня его сейчас нет».

Роксби сказал: «Мы скоро с этим разберемся, да?»

Болито сказал: «Мне было очень жаль узнать о смерти Рэймонда. Должно быть, это был ужасный шок».

Казалось, она не слышала. «Я передала Эдмунду весточку через полковых агентов, Кокса и Гринвуда. Мой другой сын Майлз вернулся в Англию вместе со мной». Её глубоко посаженные глаза снова обратились к Кэтрин и, казалось, обнажили её, когда она добавила: «Жизнь была нелёгкой. У меня была маленькая дочь, знаете ли, но она умерла там».

Видите ли, ее отец всегда хотел девочку.

Кэтрин серьёзно посмотрела на неё. «Мне очень жаль это слышать. Я выросла в суровом климате и могу ей посочувствовать».

Фелисити кивнула. «Конечно. Я забыла. Ты была замужем за испанцем до того, как встретила своего нынешнего мужа, виконта».

Роксби хрипло спросил: «Хочешь вина, Ричард?»

Болито покачал головой. Что случилось с Фелисити? Или она всегда была такой?

Он сказал: «Кэтрин передала, что мы всегда рады видеть вас в нашем доме, пока вы не решите, где поселиться. Пока я был в море, а Кэтрин понятия не имела, когда я вернусь домой, она вела себя так, как, как она знала, я бы хотел».

Фелисити села в позолоченное кресло с высокой спинкой: «Это не мой дом с тех пор, как я встретила Рэймонда и вышла за него замуж. Теперь мне там точно нет места». Она перевела взгляд на Болито. «Но ты всегда был легкомысленным, даже в детстве».

Кэтрин сказала: «Мне трудно в это поверить, миссис Винсент. Я не знаю никого более заботливого, когда дело касается других». Её глаза сверкнули, но голос остался спокойным. «Даже если это сострадание не отвечает взаимностью».

«Конечно, — Фелисити смахнула пылинку с рукава. — Тебе лучше, чем кому-либо, знать его достоинства и недостатки».

Кэтрин отвернулась, и Болито увидел, как её пальцы впиваются в складку юбки для верховой езды. Это была ошибка. Он извинится перед Нэнси и уйдёт.

Фелисити сказала: «Однако, Ричард, я попрошу тебя об одной услуге». Она посмотрела на него с совершенно спокойным выражением лица. «Мой сын Майлз ушёл из Ост-Индской компании. Не могли бы вы устроить так, чтобы его приняли на королевскую службу? У меня мало денег, и он быстро добьётся повышения».

Болито пересёк комнату и взял Кэтрин за руку. «Я сделаю для него всё, что смогу. Возможно, мне удастся встретиться с ним как-нибудь».