«Некоторые». Херрик смотрел, словно терьер на быка.

«На мой взгляд, это очень много. Но вы же всего лишь контр-адмирал. У вас нет собственных средств?»

Херрик немного расслабился. Это было знакомо. «Это правда. Мне никогда ничего не дарили, никаких семейных традиций, которые могли бы меня поддержать».

Госдчейл с несчастьем сказал: «Мне кажется, сэр Пол пытается сказать...» Он замолчал, когда взгляд Силлитоу метнулся в его сторону.

«Выслушайте меня, пожалуйста. Статья семнадцатая ясно гласит, что в случае признания вас виновным вам грозила бы не только реальная опасность казни, но, что ещё важнее, вы, кроме того, были бы обязаны выплатить компенсацию всем судовладельцам, торговцам и другим лицам, участвовавшим в конвое. На контр-адмиралское жалованье…» — его голос вдруг прозвучал с презрением. «Какую сумму вы могли бы себе позволить? Двадцать кораблей, полагаю? Полностью груженных военным снаряжением, и люди, которые должны были бы вести его? Сколько вы могли бы предложить, чтобы умилостивить всех тех, кто осудил бы вас?» — не услышав ответа, Херрик добавил: «Возможно, достаточно, чтобы заплатить за лошадей, павших в тот день». Он легко встал и подошёл к сидящему Херрику. «Повесить вас было бы глупым актом мести, бесполезным и ничего не стоящим. Но полный счёт за весь этот конвой был бы выставлен здесь, у дверей адмиралтейства».

Годшале хрипло воскликнул: «Боже мой! Я об этом не подумал!»

Силлитоу взглянул на него. Взгляд словно говорил: «Нет, конечно, нет».

Затем он дождался внимания Херрика и произнёс своим бархатным голосом: «Видите ли, сэр, вас пришлось признать невиновным. Так было… удобнее».

Руки Херрика разжимались и сжимались, как будто он боролся с чем-то физическим.

«Но суд этого не сделал!»

«Вы предали сэра Ричарда Болито, единственного человека, который мог бы вас спасти. Если бы вы позволили ему…»

Херрик уставился на него, его лицо побледнело от недоверия. «Мне никогда не нужна была его помощь!»

Дверь открылась, и Годшел закричал: «Какого черта вам нужно? Разве вы не видите, что мы заняты?»

Секретарь с мрачным лицом не дрогнул перед яростью своего господина. Он сказал: «Это только что получено по телеграфу из Портсмута, милорд. Думаю, вам стоит это увидеть».

Годшел прочитал записку и, помолчав, сказал: «Из всех ужасных вещей, которые только могут случиться, это самое ужасное». Он передал её Силлитоу. «Увидьте сами».

Силлитоу почувствовал на себе их пристальный взгляд, Херрик смотрел непонимающе. Затем он взглянул на адмирала, который в отчаянии кивнул. Он передал записку Херрику.

Силлитоу холодно сказал: «Что ж, вам больше нечего бояться. С этой стороны вам больше не помогут». И он вышел из комнаты, словно спасаясь от какой-то заразы.

Когда Херрик наконец положил записку на стол, он понял, что остался один. Совсем один.

Белинда, леди Болито, остановилась у входа на элегантную площадь, подняв зонтик, чтобы защитить кожу от послеполуденного солнца.

Она сказала: «Снова лето, Люсинда. Кажется, что с прошлого года времени совсем не было».

Её наперсница, леди Люсинда Мэннерс, тихо рассмеялась: «Время летит незаметно, когда наслаждаешься».

Они пошли дальше, и их легкие платья развевались на теплом ветру.

«Да, мы сейчас выпьем чаю. Я совершенно измотана всеми этими покупками».

Они оба так рассмеялись, что двое женихов обернулись, чтобы посмотреть на них, и прикоснулись к их шляпам, когда они проходили мимо.

Её подруга сказала: «Я так рада, что ваша Элизабет полностью выздоровела. Её отец был расстроен её травмой?»

Белинда бросила на неё быстрый взгляд. Да, она была её лучшей подругой, но знала и другую её сторону. Жена пожилого финансиста, леди Люсинда была одной из первых, кто распространял слухи или какую-нибудь яркую скандальную историю.

«Он заплатил гонорар. Это всё, о чём я прошу».

Леди Люсинда улыбнулась ей: «Кажется, он берёт на себя почти все твои заботы».

«Ну, нельзя же ожидать, что я буду платить за всё. Образование Элизабет, её уроки музыки и танцев — всё это накапливается».

«Какая жалость. Он до сих пор у всех на устах в Лондоне, а она хвастается их отношениями, как какая-то очередная шлюха!» Она искоса взглянула на неё. «А ты бы приняла его обратно, если бы…?»

Белинда вспомнила свою стычку с Кэтрин в том тихом доме в Кенте, когда Дульси Херрик была на грани смерти. Она до сих пор дрожала, вспоминая об этом. Она сама могла заразиться лихорадкой. Одна лишь мысль о такой ужасной возможности заставляла всё остальное казаться неважным… Эта трижды проклятая женщина, такая гордая, несмотря на своё развратное поведение. Презрительная, даже когда Белинда потеряла самообладание и крикнула ей: «Умри!» Она никогда не забывала бесстрастный ответ Кэтрин. Даже тогда он не вернулся бы к тебе.

«Вернуть его? Я выберу этот момент. Я не буду заключать сделки со шлюхой».

Леди Люсинда пошла дальше, отчасти удовлетворённая. Теперь она узнала правду. Белинда вернёт его в свою постель, какой бы ни была цена. Она вспомнила Болито, когда видела его в последний раз. Неудивительно, что леди Сомервелл отважилась на скандал ради него: кто бы отказался, будь у неё шанс?

«Чем он сейчас занимается? Вы что-нибудь о нём слышите?»

Белинда устала от любопытства подруги. «Когда он пишет мне, я сжигаю его письма, не вскрывая». Но на этот раз ложь не принесла ей удовлетворения.

Из одной из конюшен вышла фигура, толкая другую на чём-то похожем на небольшую тележку. На обоих были какие-то обрывки старой одежды, но было очевидно, что когда-то они были моряками.

Леди Люсинда приложила платок к лицу и воскликнула: «Эти нищие повсюду! Почему с ними ничего не делают?»

Белинда посмотрела на человека на тележке. У него не было ног, он был совершенно слепым, его голова моталась из стороны в сторону, когда тележка остановилась. У его спутника была только одна рука, а шрам на голове был настолько глубоким, что казалось чудом, что он ещё жив.

Безногий робко спросил: «Кто там, Джон?»

Белинда, которая ухаживала за своим предыдущим мужем до его смерти, тем не менее была потрясена. Даже имя этого человека. Джон, как верный рулевой Ричарда, его «дуб», как он его называл.

«Две прекрасные леди, Джейми». Он поставил ногу на тележку, чтобы она не покатилась, и вытащил чашку из своего рваного пальто.

«Пенни, мэм? Всего пенни, а?»

«К чёрту их наглость!» — леди Люсинда взяла её за руку. «Уходите. Им не место здесь!»

Они пошли дальше. Мужчина поставил чашку на место и похлопал друга по плечу. Он пробормотал: «Чёрт их побери, Джейми».

Слепой оглянулся, словно пытаясь его утешить: «Не волнуйся, Джон, нам скоро повезёт, вот увидишь!»

На фешенебельной стороне площади Белинда снова остановилась, внезапно почувствовав неуверенность.

"Что это такое?"

«Не знаю». Она оглянулась, но двое искалеченных матросов исчезли; возможно, их там никогда и не было. Она вздрогнула. «Он рассказывал мне о своих людях. Но когда видишь их, таких, как эти двое…» Она снова обернулась. «Жаль, что я им ничего не дала».

Леди Люсинда рассмеялась и ущипнула её за руку. «Иногда ты странная». Затем она указала на карету у дома Белинды. «У тебя гости. Опять приём, а мне нечего надеть!»

Они рассмеялись, и Белинда попыталась выбросить из головы мужчину с выдвинутым вперёд кубком. У него на тыльной стороне ладони была татуировка: перекрещенные флаги и якорь; она была хорошо видна даже сквозь грязь.

Дверь открылась прежде, чем они успели подняться по ступенькам, и одна из служанок с облегчением посмотрела на них.

«К вам пришел джентльмен, миледи!»

Леди Люсинда хихикнула: «Я же говорила!»

Белинда заставила её замолчать, быстро покачав головой. «Какой джентльмен? Логично, девочка!»

Кто-то вышел из гостиной на звук ее голоса, и сердце Белинды почти остановилось; незнакомец был в форме почтового капитана, и лицо его было суровым, как будто он ждал уже долгое время.