Пойнтер всё ещё стоял у поручня, ожидая. Возможно, он подумал, что не услышал его. Он сказал: «Их флаг всё ещё развевается, сэр».

Он обернулся, и в этот момент из люка появился его первый лейтенант.

«Мы держим его, сэр! Он будет жить и снова сражаться!» Он оглядел молчаливые орудийные расчеты.

Пойнтер резко спросил: «Какой счет?»

Эллис развёл руками. «Мы потеряли одного убитым, сэр». Он посмотрел на Адама и сквозь него, словно не видел его. «Мистер Беллами, сэр».

Единственный мичман, который ни разу не хотел покинуть этот корабль.

Адам крикнул: «Бортовой залп!»

Казалось, он громче, чем прежде, и дым рассеивался медленнее. Он сжал руки за спиной, чтобы сдержать гнев и эмоции. Он смотрел на другое судно, корма которого раздирались, словно какой-то великан.

«Их флаг спущен, Роджер». Джаго был рядом с ним, хотя и не видел его движений. «Приготовьтесь к абордажу. Но заряженные пушки должны быть наготове. Если он попытается обмануть нас или будет сопротивляться на этот раз, он утонет в собственном море крови!»

Джаго последовал за ним на главную палубу, где боцманская команда снова готовилась выйти на воду и спустить шлюпки для абордажа.

Он знал, что должен держаться рядом с капитаном. Они делились друг с другом и переживали гораздо худшие вещи, но он не мог припомнить, чтобы видел его таким взволнованным. Он вдруг вспомнил девушку на портрете и подумал, что бы она почувствовала, увидев своего мужчину таким.

«Шлюпки к борту, сэр!»

Пойнтер смотрел на орудийные расчеты правого борта. Но для

Инстинкт Болито, второе зрение или что бы это ни было, Лотос и большинство этих людей были бы мертвы.

И он переправлялся на одной из лодок. И снова, словно что-то или кто-то его подталкивал.

Он понял, что Болито замер, перекинув ногу через борт, и смотрит на него.

Берегите себя, сэр!

Адам прикрыл глаза. «Тебе понадобится призовая команда, Роджер. В будущем они могут нас подслушать!»

«Отдать! Отдать на нос!» Шлюпки отходили от борта, некоторые моряки всматривались в свой корабль, высматривая пробоину, где пушка пробила корпус и убила одного из своих. Другие сжимали абордажные сабли и топоры и смотрели вперёд на неожиданного врага, готовые сражаться и убивать, если кто-то осмелится им противостоять.

Капитан пробормотал: «Почти верно, сэр».

Пойнтер собрался с мыслями. «Мы были готовы к этой сволочи». Он подозвал боцманского помощника, всё ещё слыша внутренний голос. Но я не был готов.

Обе лодки тянули так сильно, что через несколько минут дрейфующий барк, казалось, возвышался над ними, словно скала. Адам присел рядом с Джаго и рулевым, зажав шпагу между ног. Двое матросов были вооружены мушкетами, которые они держали направленными на барк, готовые к последней демонстрации силы. Он успел подумать о странном отсутствии Королевской морской пехоты ни в одной из лодок, но люди Лотуса были опытны в подобной работе. За месяцы, прошедшие с тех пор, как неохотно были приняты законы против рабства, они, должно быть, остановили и взяли на абордаж множество подозреваемых работорговцев, некоторые безрезультатно, а другим позволили уйти на свободу из-за неточности формулировок некоторых правил. Адам слышал о случае, когда судно было захвачено, и на борту оставался всего один раб. Достаточно доказательств, мог бы подумать любой здравомыслящий человек. Но в законе говорилось о любом судне, перевозившем рабов, во множественном числе, поэтому судно освобождалось без предъявления обвинений. По крайней мере, этот пункт теперь был изменён.

Он взглянул на другую лодку. Командовал вторым лейтенантом «Лотоса», Джеком Граймсом. Он был опытным работником, прошедшим трудный путь к офицерскому званию с нижней палубы. Как кто-то однажды сказал о таких повышениях:

Если он был хорош, то лучше некуда. А если нет, то берегитесь!

На баке барка появились лица, и сквозь скрип весел и шум воды он услышал чьи-то крики.

Джаго ослабил клинок и пробормотал: «Пошли, ребята!»

«Кошки!»

Лодка рванулась к борту, весла исчезли, словно по волшебству. Руки схватили оружие. Тодд, помощник боцмана, отвечавший за шлюпку, крикнул: «Готовы, сэр?»

Адам почувствовал руку Джаго на своём плече. «Сэр Грэм не скажет мне спасибо, если я позволю тебе погибнуть первым, капитан!» Он прорвался мимо него и вскочил на носовые цепи, прежде чем кто-либо успел его остановить. Вторая шлюпка уже цеплялась за главные цепи, и Адам успел заметить лейтенанта Граймса, державшего в одной руке ханг, когда тот что-то кричал людям, стоявшим позади него.

Он не помнил, как поднимался на борт. Раздался один выстрел, и где-то кто-то вскрикнул от боли. Но внезапно широкая палуба барка оказалась их… Каждый матрос бросился выполнять порученные ему задания, словно знал корабль как свой собственный. Один уже стоял у вертлюжного орудия, направляя его на корму, на забрызганный кровью след второго бортового залпа «Лотоса», другие окружали людей барка, и оружие лязгало по палубе или сбрасывалось за борт. Матросы «Лотоса» не были настроены спорить, а те, кто добрался до кормы и обнаружил, что мощные орудия наполовину зарыты в фальшивую надстройку, не нуждались в командных командах, чтобы быть в полной боевой готовности и готовыми уничтожить любое сопротивление. Если бы «Лотос» не играла в обман и не была готова открыть огонь, их маленький шлюп сейчас лежал бы на глубине нескольких саженей.

Семеро членов экипажа барка были убиты бортовыми залпами; ещё несколько получили тяжёлые порезы и ранения от разлетающихся осколков. Лейтенант Граймс первым обнаружил неладное. Вместе с одним из своих людей он привёл капитана барка к Адаму из его укрытия в винном погребе на корме.

Он резко сказал: «Мы должны выставить там караул, сэр. Запасов грога хватит, чтобы флагман спустили на воду!» Он подтолкнул капитана вперёд. «Его зовут Казенс, сэр. Англичанин, да поможет нам Бог!»

Адам сказал: «Мы уже встречались, мистер Казенс, не так ли?» Даже название брига, «Альбатрос», звучало в его голове ледяной чёткостью. Словно проносящийся шторм: безумие атаки, ожидание каждой секунды мучительной боли от мушкетной пули или клинка абордажной сабли, и вот это. Внезапное затишье, которое едва ли не хуже.

Год назад «Непревзойдённый» отправил абордажную группу на борт судна, подозреваемого в работорговле. Рабы не были обнаружены, но его люди обнаружили цепи и кандалы, хитро спрятанные в бочке с кипящей смолой. Доказательств было достаточно, посчитала абордажная группа.

Но когда брига доставили в гавань для предъявления обвинений, капитан брига, этот самый человек, должно быть, посмеялся над ними и остался на свободе.

Казенс оглядел его с ног до головы. «Похоже, вы попали в трудную ситуацию, капитан. И снова ничего не найдёте».

Спокойствие сохранилось, хотя что-то глубоко внутри него хотело убить этого человека, здесь и сейчас.

Он сказал: «Вы хотели, чтобы мы прибыли в Гавану раньше вас. Чтобы мы могли «задержаться» достаточно долго, чтобы вы успели выгрузить свой груз».

«Мне не нужно ничего говорить, пока...»

Он ахнул, когда Джаго схватил его за руку и завернул ее за спину.

«Сэр, когда вы разговариваете с королевским офицером, вы — мерзавец!»

Тодд, помощник боцмана, спешил на корму, его лицо расплылось в широкой улыбке, несмотря на кровь и трупы вокруг.

«Капитан, сэр! Груз найден!» Где-то по пути ему выбили два передних зуба. Улыбка лишь усугубила ситуацию. «Не могу сразу разобраться, сэр, замков и болтов больше, чем в борделе Чатема, но это золото, тонны золота!»

Граймс нахмурился. «Нам придётся ещё кое-что поставить под охрану».

Казенс воскликнул: «Я не виноват! Мне дали приказ!»

Адам отвернулся и наблюдал, как «Лотос» медленно приближается, его орудийные порты закрыты, и только расширяющийся разрыв на главном марселе служит напоминанием о том, что произошло.

А мичман, я не хочу покидать этот корабль, был убит.

Это давало ему время. Но его никогда не хватало, когда оно было так нужно.