Медленно и спокойно Джефф Ллойд протянул руку и схватил свои длинные ножницы.

Позже он узнал, что они искали нож. Клинок самого Харриса всё ещё висел у него на поясе.

Худшее позади. Всегда могут появиться напоминания. Например, сегодня. Жалкие вещи Харриса.

Он почувствовал, как его кровь снова забилась. Он угрожал мне. Если я ему не заплачу, он сам даст клятву свидетеля. В убийстве.

Когда он смеялся в последний раз.

Мимо прогрохотали сапоги: несколько морских пехотинцев Королевской морской пехоты направлялись в свою кают-компанию, в свои «казармы», неся снаряжение, свежеобмазанное трубчатой глиной в ожидании церемониальных учений на Скале. Довольно приличная толпа, но в своём собственном, особенном мире. В стороне. Двое из них произнесли его имя. Рад был оказаться внизу, в прохладной тени.

«Я тут подумал, Джефф».

Он поднял взгляд. Это был Сокол, не сводивший глаз с алых туник.

Ллойду хотелось облизнуть губы. Досуха. Как будто он уже знал.

«Кажется, большинство ребят знают тебя в лицо, если не больше».

Может, будет уместнее обойти всех вокруг? Он склонил голову набок, не привык просить об одолжениях. Расскажи им о распродаже его снаряжения. Звучит лучше, когда это говоришь ты.

Ллойд медленно встал.

«Рад, мистер Фалькон».

Плотник с улыбкой коснулся его руки.

«Молодец. Давай я тебя промочу на месте!»

Ллойд сложил инструменты с большой осторожностью, выиграв себе немного времени.

Он ошибался. Нед Харрис всё ещё смеялся.

Лейтенант Марк Винсент попытался сдержать зевок и подал знак свободной рукой, предупреждая часового о своём прибытии. Но он был недостаточно быстр.

«Старший лейтенант, сэр!»

Винсент сказал: «В этот час в этом не было необходимости».

В маленьком, качающемся круге света от фонаря в вестибюле Королевский морской пехотинец, возможно, ухмыльнулся. Почти.

«Капитан все еще на ногах, сэр».

Как такое возможно? Он только что заступил на утреннюю вахту, когда Болито вышел на палубу. Это было вчера.

Неужели он никогда не спал? Сетчатая дверь слегка приоткрылась. Это был Джаго, рулевой Болито.

«Я приехал, как только смог».

Глаза Джаго лишь на мгновение блеснули тем же мерцающим светом.

Расстегнутое пальто и растрёпанный внешний вид не могли остаться незамеченными. Это не должно было иметь значения. Но имело.

Было уже за полночь, и, кроме вахтенных, все здравомыслящие люди, укутавшись в гамаки, спали. День выдался долгим. А завтра… Он попытался выкинуть это из головы.

В просторной каюте было очень светло, так что кормовые окна казались чёрными зеркалами, резко отражая отражение капитана. Он стоял у стола, не открывая судовой журнал, а блокнот, обычно лежавший на небольшом столике рядом, был исписан через определённые промежутки неиспользованными перьями. Там же находились и карты, в том числе та, которой они пользовались на последнем совещании перед Абубакром.

«На палубе тихо, Марк?» «Почти на одном дыхании.

«Извините, что пришлось вас оттащить на корму».

Он двинулся к кварталу и вгляделся в темноту.

«Я думал о нашей тени. Она всё ещё держалась за кормой, когда наступила ночь. И она будет там с первыми лучами солнца».

Винсент молча ждал, не зная, к чему это приведет.

«Тот, кто планировал вывести из строя «Наутилус», должен был уже оценить время его прибытия. — Он развёл руками. — И знал, что он идёт в Абубакр. Такие сведения могли поступить только из Гибралтара. Но не было ни времени, ни возможности сообщить кому-либо, что мы будем сопровождать его».

Винсент услышал какие-то звуки в кладовой. Морган стоял рядом со своим капитаном, несмотря на поздний час.

Он спросил: «Восстание, сэр?»

«Тот, кто удержит эту крепость и будет командовать единственной надёжной якорной стоянкой до Алжира, может определить будущее страны. Он протянул руки. «При наличии подходящих союзников».

«Французы?»

«Возможно. Когда будут готовы», — махнул он рукой. «Присаживайся, Марк. Сейчас мы выпьем чего-нибудь по кружке». Он пересел в своё старое кресло и провёл рукой по потёртой коже.

«Если бы не мы, «Наутилус» был бы обломками, а его команда погибла.

Интересно, каким был бы следующий шаг?»

Он остановился и посмотрел на подволок, прислушиваясь.

«Она хорошо идёт под парусом. Скачет, как хорошая кобыла, пахнущая домом». Он улыбнулся. «Она гордится тобой, Марк. Я не забуду».

Винсент наблюдал за ним, чувствуя, как его переполняют энергия и разочарование. Он стоял у галереи, прижавшись рукой к стеклу, словно пытаясь удержать тьму за ним.

«Сегодня выход на берег, Марк. Если бы только...

Винсент догадывался, о чём он думает. О девушке, которая могла бы разделить это с ним.

Адам отвернулся от окон.

«Они ждут нашего возвращения в Гибралтаре. Как и было приказано. Можете считать меня сумасшедшим, но я был готов развернуться и напасть на эту проклятую шхуну, догнать её до берега и перерезать ей путь, к чёрту риск!» Он коротко рассмеялся. «Может быть, ветер ждал до этого момента, когда уже слишком поздно даже для капли безумия!»

«Если бы не вы, нам пришлось бы нести плохие новости флагману».

«Нас, Марк. Это было слишком много для новой компании». Он взглянул на заваленный мусором стол. «Я слышал, что они хорошо отреагировали на продажу имущества Харриса. Этого мало, но большинство из них отдали всё, что могли. Жаль только».

Винсент ждал, наконец поняв, зачем он здесь, и удивляясь, что не понимал. Все эти дни и долгие ночи, сомнения и первый намёк на опасность. И страх. Капитан носил это чувство в себе, ни с кем не делясь.

«Я высек человека за то, что он заснул на вахте, за то, что он вел себя нагло, а может, и выпил перед этим». Его рука шевельнулась. «Я мог бы сейчас заказать коньяк и напиться досыта, ведь я здесь командую. И всё же убийца разгуливает среди нас на свободе, очерняя имя корабля. Я этим не горжусь, Марк».

«Мы сделали всё, что могли, сэр. В противном случае…» Что-то упало на палубу над головой, и кто-то рассмеялся. Должно быть, он стоял у светового люка каюты; другой голос прошипел, предупреждая. Затем снова наступила тишина.

Адам сказал: «Слава богу, они ещё могут смеяться». Он вытащил часы и поднёс их к одному из фонарей. «Я слишком долго заставлял тебя слушать мои горести. Завтра у нас будет долгий день. Сегодня».

Винсент подошел к сетчатой двери, как ни странно не желая уходить.

Он оглядел большую каюту, вспоминая зависть и негодование, которые он испытывал; зная, что это был момент особой важности, и только позже он понял, почему.

Адам сказал: «Поспи немного. У тебя утренняя вахта».

Тогда и увидимся».

Дверь закрылась, и Винсент снова оказался снаружи, в колышущемся круге света, с тем же часовым; его тело слегка наклонилось, когда корпус корабля опустился под ними.

Он всё ещё мысленно видел каюту. Чистая рубашка, лежащая рядом со старым стулом. Форменный китель, висящий рядом, но не тот выцветший морской с потускневшими кружевами. И, без сомнения, рулевой будет рядом, чтобы побрить его, когда рассвет окрасит кормовые окна из чёрных в синие.

Этот ночной разговор он не забудет никогда. Это и честь, и предостережение.

13. Корабли, которые проходят

Коммодор Артур Каррик подождал, пока слуга закроет за ним дверь каюты, и указал ему на стул.

«Садись, Болито. Мне жаль, что я оставил тебя в одиночестве, но теперь я весь во внимании».

Прошел почти час с тех пор, как Адам поднялся на борт флагманского корабля, хотя он не видел ни одного другого посетителя, прибывшего или убывшего до него.

Тот же флаг-лейтенант встретил его в порту входа и объяснил, что коммодор очень хотел его видеть, но был очень занят. И это несмотря на сигнал капитану «Онварда» о необходимости ремонта на борту, который был подан ещё до того, как якорь коснулся дна.

На борту «Tenacious» ничего не изменилось, хотя наконец-то натянули тенты, защищающие верхнюю палубу от солнца. Здесь, в большой каюте, иллюминаторы были открыты, и с гавани дул лёгкий ветерок.