«С деньгами, достаточными для черно-кристаллической связи».

«У них уже есть связь с Балисделом и двумя другими системами, но это будет их собственная внутренняя связь. Пиво Yarran?» Ланжецкий встал, чтобы сделать заказ.

Киллашандра рассмеялась: «Кто пил пиво «Ярран» до прихода Римбола?

Кроме тебя.

«Это открытие было отнюдь не моим. Пиво «Ярран» вызывает зависимость, насколько это вообще возможно для нас».

Киллашандра подумала, что сегодня вечером Ланзеки был каким-то тяжелым.

Это была не усталость, поскольку он двигался так же легко, как и всегда для человека его телосложения.

«Я и забыл, какой он приятный на вкус», — продолжил он, возвращаясь с кувшином и двумя стаканами.

«Неужели эта Пасха будет настолько ужасной?» — спросила она. Ланжецкий сделал большой глоток пива, прежде чем ответить, но глаза его блестели, а губы сжались в тонкую линию.

Мы всегда готовимся к худшему и, как правило, не разочаровываемся. Вызов, который бросает нам каждая новая конфигурация Песаха, непреодолим, силы неизменны и изменчивы, столь же непредсказуемы, как и подобные природные явления.

Киллашандра была поражена его неожиданными философскими рассуждениями и задавалась вопросом, не ошиблась ли она относительно его настроения.

«Тебе это действительно нравится!»

«Хммм. Нет, «наслаждаться» — неподходящее слово. Возбуждать, думаю, было бы точнее». Он дразнил её. Его губы говорили ей об этом. Дразнил.

Но было нечто большее, нечто более глубокое, то, что вызывало тяжесть в его теле. «Перестань думать и ешь. Я заказал особое лакомство, которое, надеюсь, тебе тоже понравится. В этот период цикла Баллибрана кейтеринговые услуги идут в усиленном режиме, и мы должны отреагировать».

Сегодня вечером его аппетит не уступал её аппетиту, когда они наслаждались чудесами вкуса и текстуры, созданными кухнями всех изысканных и экзотических миров Федерации. Ланжецкий прекрасно разбирался в еде и пообещал ей, что однажды лично приготовит для неё еду, от сырых продуктов до готового блюда.

«Когда еда не будет необходимостью, как сейчас, а будет доставлять удовольствие», и его глаза заблестели при повторении этого слова «в состоянии полной праздности».

«У нас сейчас нет свободного времени?»

«Не совсем. Как только я удовлетворю своё симбиотическое «я», мне нужно будет снова встретиться со штормовыми техниками».

Она подавила иррациональное разочарование от того, что их ужин не оказался прелюдией к еще одной ночи любви.

«Спасибо, дорогая», — сказал он.

«Поблагодарить меня? За что?»

«За то, что вы... осведомлены».

Она долго смотрела на Ланжецкого.

«Вы уверены, что телепатия не входит в симбиотические...»

«Ни в коем случае!» — торжественно заявил Ланзеки, но она не была уверена в его словах.

Киллашандра быстро вспомнила некоторые из своих ответов ему и вздохнула.

«Ну, мне жаль, что ты не остаешься!»

Ланжецкий рассмеялся, взял её руку и легонько поцеловал. Недостаточно легко, чтобы она не отреагировала на его прикосновение.

«Я никогда не собирался вторгаться в твоё личное пространство, Киллашандра, наблюдая за сменой и течением твоих мыслей и эмоций. Мне это нравится. Мне нравится ты.

Вот» — и он решительно поднялся — «если бы это было что-то иное, кроме тактики штурма...»

Он снова поцеловал ее ладонь и быстро вышел из комнаты.

Она опустила руку на колени, и в голове эхом отдался изящный комплимент Ланжецкого. Один из самых приятных комплиментов, которые ей когда-либо делали.

Как ни странно, то, что он вторгся в заветную личную жизнь фуэртианки, некогда её самое охраняемое владение, не огорчало Киллашандру. Если Ланзеки продолжит «наслаждаться» увиденным… Она сделала большой глоток пива. Как же сильно она изменилась с той бесцельной, мучительной поездки по пешеходной дорожке к космопорту Фуэрте! Насколько эти перемены были обусловлены её «симбиотическим я»? Это тоже было вторжением в личную жизнь, с которым она согласилась ещё до официального решения FSP.

Теперь, когда она держала в ладони яркий кристалл, свет и звук которого отражались от нагретого солнцем кварца, она не чувствовала сожалений о его потере.

уединение, никаких сожалений о вторжении, которое стало входом в новое измерение опыта.

Она тихонько рассмеялась своей прихоти. Она допила пиво. Она была сонная и сытая, а завтрашний день предстоял изнурительным. Она надеялась, что Траг не получит от Энтора докладов о неровностях её первых черенков.

На следующее утро, после плотного завтрака, она явилась к Трагу в монтажную. Остальные члены Класса 895 уже были заняты под руководством Консеры и ещё одного члена Гильдии. Киллашандра поприветствовала Консеру и улыбнулась остальным.

Траг мотнул головой в сторону боковой двери, и она последовала за ним. Она испытала двойной шок: на рабочем столе, среди монтажных кронштейнов и подкладок, лежали пять чёрных кристаллов. И она никак не отреагировала на их присутствие!

«Не волнуйся!» — Траг схватил ближайший из них и небрежно бросил в нее.

Она открыла рот, чтобы ошпарить его проклятием, когда предмет оказался в ее руках, и она поняла, что это не черный кристалл.

«Больше никогда не пугай меня так!» Ярость разливалась у нее в животе и горле.

«Ты же не думала, что мы рискнем выйти на тренировку в черном цвете». Трэгу нравилось ее пугать.

«Я слишком новичок в этой игре, чтобы понимать, чем рискую», — ответила она, сдерживая гнев. Она взвесила блок в руке, больше всего на свете желая отправить его обратно в Трага.

«Полегче, Киллашандра», — сказал он, подняв руку, чтобы защитить себя. «Ты поняла, что это не чёрный кристалл, как только вошла в комнату!»

Холодность в голосе Трага напомнила ей, что он был старшим членом Гильдии.

«С меня и так хватало сюрпризов на полигоне, Траг, чтобы ещё и здесь столкнуться». Сдерживая панику и ярость, она напомнила себе, что Траг всегда был беспристрастным! Отношения с Ланжецки затуманивали её разум.

«Справляться с неожиданностями должно стать для Певца автоматическим. Некоторые так и не учатся». Взгляд Трэга слегка сместился, указывая на комнату позади них. «Ты только что доказал, что твой инстинкт на чёрных надёжен. А теперь», — и он протянул руку, чтобы взять из её руки брусок, — «перейдём к цели, ради которой они были созданы». Он положил брусок среди других.

Только тогда она поняла, что пять поддельных кристаллов были отлиты по образу и подобию тех, которые она вырезала, с неровностями, неправильными углами и размером.

«Это вещество обладает такой же прочностью на разрыв и коэффициентом расширения, как чёрный хрусталь, но не имеет других его свойств. Вам нужно научиться устанавливать хрусталь уже сегодня».

Правильно закрепите его в кронштейне, придав ему достаточное давление, чтобы предотвратить вибрацию, но недостаточное, чтобы помешать межмолекулярному потоку». Он показал ей распечатанную схему. «Это будет порядок и конфигурация связи Трундиму». Он постучал по соответствующему блоку, указывая на его положение, повторяя то, что Ланзецкий протараторил. «Номер один и два, самые маленькие, будут на горнодобывающих станциях, номер три – на газовом спутнике планеты, номер четыре – на ледяном спутнике планеты, а номер пять, самый большой кристалл, будет установлен на обитаемой планете. Ты, и только ты, будешь управлять кристаллами».

«Это политика Гильдии?» Сколько ещё ей предстояло узнать об этой сложной профессии?

«Среди прочих соображений, никто в системе Трандиму не обладает техническими возможностями», — в голосе Трэга слышалось неодобрение.

Киллашандра задавалась вопросом, считает ли он их «Транди» или «Мукс».

«Я думал, что отдел маркетинга займется установкой».

«В общем-то», — его жесткий тон предостерег ее от дальнейших вопросов.

«Ну, я не думаю, что мне поручили бы эту работу, если бы я не потерял свои сани и если бы Песах не был так близко».