На следующее утро, принимая душ и завтракая, она размышляла о необычайном внимании Ланзеки к ней, как чувственном, так и гильдийном. Она понимала, почему Ланзеки, как мастер гильдии, воспользовался её рвением, чтобы попасть на охотничьи угодья и заполучить бесценный участок Кеборгена. Ей это удалось. Теперь же, по необъяснимой причине, Ланзеки хотел, чтобы она убралась с планеты.

Что ж, сегодня утром, посмотрев прогноз погоды, она могла решить, кто это говорит – мужчина или Мастер Гильдии. Она очень надеялась, что это первый, потому что Ланзецкий ей нравился, и Мастер Гильдии нравился ей больше, чем любой другой мужчина, с которым она встречалась до сих пор.

Что он имел в виду, когда сказал, что она непредсказуема? Была ли это лесть? Мастер гильдии потворствовал своей прихоти? Не после того, как он помог ей выбраться на охотничьи угодья; не после того, как она успешно огранила чёрный кристалл?

Особенно после того, как Ланжецкий очень убедительно объяснил ей в Сортировочной комнате разницу между этим человеком и Мастером Гильдии.

Она поморщилась при этом воспоминании. Она заслужила этот выговор. Она также могла принять его заботу о её здоровье и благополучии. Он хотел ещё чёрного кристалла – если это было его мотивом. Ладно, Киллашандра Ри, твёрдо сказала она себе, ни один раздел или параграф Устава Гильдии Гептит не обязывает Мастера объясняться с членом. Десять лет в Музыкальном центре Фуэрте научили Киллашандру, что никто никогда не оказывает услугу, не ожидая ничего взамен. Ланзецкий также подчёркивал важность самосохранения и личной заинтересованности в каждом наглядном уроке.

Ей не очень хотелось покидать Баллибран, хотя, вероятно, ей действительно не помешал бы кредитный лимит внеземного задания. Она взглянула на шкалу оплаты: предложенный кредит был существенным. Возможно, лучше согласиться на задание. Но это означало бы покинуть и Ланзеки. Она мрачно смотрела на своё отражение в зеркале, одеваясь. Уехать по этой причине тоже было бы разумно. Только ей лучше наладить отношения с Римболом.

Благодарная за то, что ей не придётся тратить дополнительные средства на замену резака или обращаться к Фишеру с этой просьбой, она принесла устройство в отдел инженерного обеспечения и обучения. Войдя в небольшой кабинет, она увидела двух…

знакомые фигуры.

«Я не позволю себе снова попасться здесь во время Песаха», — говорил Борелла певице, которую Киллашандра помнила по шаттлу.

«Опять работаешь с новобранцами, Борелла?» — спросил мужчина, небрежно отодвигая свой резак через прилавок и игнорируя кислое восклицание техника.

«Новобранцев?» Борелла уставился непонимающим взглядом.

«Помни, дорогая» — и голос мужчины зазвенел насмешкой —

«Иногда вы проводите время, инструктируя молодых подающих надежды специалистов на станции Шанкилл».

«Конечно, помню», — раздражённо сказала Борелла. «На этот раз я могу сделать лучше, Олин», — самодовольно продолжила она. «Я режу зелень группами по октаве. Пять штук. Хватит для оптерианского органа. Небольшого, конечно, но ты же знаешь, что эта зависимость надолго».

«Я тоже довольно обеспечена, как ни странно», — сказала Олин, завершая свою последнюю фразу.

Борелла пробормотала ему что-то успокаивающее, передавая свой резак технику, но проявила гораздо больше беспокойства по поводу устройства.

Затем она взяла Олина под руку. Когда они повернулись, чтобы уйти, Киллашандра вежливо кивнула Борелле, но женщина, бросив на резака Киллашандры суровый взгляд, прошла мимо, лишь крепче сжав предплечье Олина.

«Конечно, есть те, кому не повезло остаться здесь». Её протяжный голос намекал, что Киллашандра относится к их числу. «Ты видел Ланзеки в последнее время, Олин?» — спросила она, выходя из комнаты.

На мгновение Киллашандра ошеломлена двойным оскорблением, хотя непонятно было, откуда Борелла мог знать, где проводит время Мастер Гильдии. Она подавила безумное желание потребовать от Бореллы удовлетворения.

«Ты сдашь этот резак или оставишь его в покое?» — сквозь ее негодование прорвался кислый голос.

«Сдаю». Она осторожно передала резак Фишеру, желая, чтобы ей не пришлось столкнуться с ним еще и еще.

«Киллашандра Ри? Верно?» Он смотрел не на неё, а на резак. «Ты же не мог им так часто пользоваться», — и он с подозрением посмотрел на ручку и корпус лезвия. «Где ты его повредил?»

«Я этого не сделал. Я сдам его.

Фишер был страшнее Бореллы и ее грубости.

«Знаешь, ты могла бы оставить его в санях», — сказал он, и его тон уже не был таким резким, поскольку он убедился, что один из его новейших резцов не использовался не по назначению. «Никто другой не может им воспользоваться», — добавил он, явно делая скидку на её невежество.

Она не собиралась никому признаваться в том, что потеряла санки.

«Я улетаю за пределы планеты на Песах», — сказала она и с опозданием поняла, что у него нет такой возможности.

«Иди, пока можешь, когда можешь», — хрипло, но не злобно, сказал он. Затем он повернулся и исчез в своей мастерской.

Возвращаясь к лифту, Киллашандра подумала, что ей следует радоваться, что кто-то о ней вспомнил. Возможно, Рыбак смог связать её с устройством, которое он недавно создал. Или, возможно, в Гильдии всем стало известно, что Ланзецкий отчитал нового Певца.

Ей не следовало позволять встрече с Бореллой расстраивать её. Женщина невольно подтвердила совет Ланзеки. Более того, если Моксунь не могла вспомнить Киллашандру от начала до конца, как она могла винить Бореллу? Сколько времени требуется, чтобы память певца рассыпалась?

Киллашандре предстоит научиться преодолевать привычки и ценности, усвоенные на Фуэрте в Музыкальном центре. Там люди стремились к тому, чтобы их можно было призвать на ту или иную роль или репетиционную базу, сформировать трио или квартет, устроить вечеринку с ограниченным кредитом, – все эти бесчисленные договоренности требуют сотрудничества, доброй воли! И… памяти о прошлых услугах. Как заметил Ланжецкий, «Благодарность зависит от памяти». Следствием этого было

«Память о Певце длится ограниченное время». Единственной общей чертой Кристальных Певцов был Устав Гильдии с его положениями, правилами и ограничениями, а также желание покинуть Баллибран, как только появлялась такая возможность.

Каригана не должна была умереть? Почему это пришло мне в голову? — подумала Киллашандра, выходя из лифта в Метеорологическом центре.

Судя по надписи на потолочной панели, в зале уже шёл просмотр. Пока она колебалась, открылись двери другого лифта, на этот раз полного людей, и она проводила группу к месту назначения.

Театр был полумраком и переполнен, люди стояли вдоль стен, хотя все места были заняты. На широкоугольном экране с невероятной скоростью формировались и перестраивались облачные узоры. В какой-то момент Киллашандра увидела, как лицо Римбола озарилось; рядом с ним стояли Бортон и Джезерей. Она узнала других членов Класса 895 и синоптика, который отвёз их на сенсорную станцию. Турбулентности шторма не было слышно. Вместо этого комментатор монотонно вещал о давлении, скорости ветра, разрушениях, осадках, снеге, мокром снеге, плотности пыли и предыдущих пасхальных бурях, а печатный дисплей под экраном отражал его монолог. Киллашандра сумела найти место у дальней стены и оглядела увлечённую аудиторию в поисках лица Ланзецкого. Она надеялась, что он не предложил никому другому свой инопланетный полёт. Если он великодушен, то наверняка откажет ей первым.

Затем она увлеклась визуальными образами шторма, думая сначала, что они

Должно быть, ветер ускорялся, пока она не сравнила скорость ветра и уровень шума. Она была потрясена яростью шторма.

«Главная пасхальная буря 2898 года», – сообщали зрители в голосовом и печатном виде,

Хотя он и не был таким сильным и разрушительным, как в 2863 году, он также образовался на северо-востоке, во время весеннего солнцестояния, когда Шилмор находился над Великим океаном раньше Шанганаха и Шанкилла. Неблагоприятное противостояние двух ближайших планет усилит ярость шторма в этом году.