— Ты говорил про сюрприз в спальне, — я прижимаюсь к нему. Его губы растягиваются в улыбке, и он медленно открывает глаза.

— Да, — бормочет он, — сейчас мы пойдем туда, и я тебе все покажу.

Я не люблю сюрпризы, но теперь, когда он здесь, не могу просто отказаться.

— Мне понравится? — спрашиваю с любопытством, чувствуя, как учащается пульс.

Его глаза светятся озорством.

— О, я в этом уверен, — отвечает он, притягивая меня ближе. — Тебе понравится.

Я откидываюсь назад и поднимаюсь. У него для меня есть сюрприз, и он думает, что я смогу просто лежать и ждать?

О, он не так уж хорошо меня знает.

— Ну же, покажи, — я широко улыбаюсь, выдавая свое нетерпение. Он смотрит на меня с расслабленным видом.

— Сначала оденься.

— Но моя одежда в спальне.

Он приподнимает бровь и небрежно указывает на табурет возле дивана.

— Я кое-что тебе прикупил.

Мой взгляд падает на стопку одежды. Я смеюсь и качаю головой.

— Ты все спланировал.

Я подхожу к табурету и начинаю одеваться. Почему-то этот момент напоминает сцену из одного из моих романов.

— Знаешь, — говорю я, натягивая рубашку, — это похоже на эпизод из моего романа. Помнишь, когда главная героиня убила в своей спальне человека, причинившего ей боль, и как раз перед этим ей запретили туда входить — даже ради сюрприза? — Я расправляю рубашку, смотрю на него и с улыбкой добавляю: — Ты точно такой, каким я часто описываю главного героя в своих книгах. — Я пытаюсь преподнести это как безобидную шутку, но его реакция оказывается неожиданной.

— Да? — В его взгляде появляется что-то зловещее.

— Может быть, потому что я знаю все твои книги наизусть. Твое слово — закон для меня.

Улыбка застывает на моем лице. Его тон и акцент на слове “наизусть” резко меняет мое настроение, опуская его до тревожного уровня. Что-то в его ответе и этой ухмылке внезапно кажется… пугающим.

Я торопливо надеваю оставшуюся одежду. Вэйл уже одет и глядит на меня.

— Я — мужчина, который никому не позволит причинить тебе боль, — внезапно говорит он. Затем останавливается в дверях и ждет меня.

Я хмурюсь.

— Но мне никто не причинял боль. Я имею в виду, конечно, иногда бывают нападки в сообществе или от незнакомых людей в сети. Но на это не стоит обращать особого внимания. По крайней мере, я так не считаю.

Его лицо вдруг становится серьезным.

— Я вижу это иначе. Думаю, ты мне врешь.

Его слова кажутся неправдоподобными. Даже если предположить обратное, он ведь не мог задумать что-то дурное… правда?

— Вэйл… Ты покажешь мне, что в спальне?

Он с нежностью берет меня за руку, целует пальцы и тянет за собой. Ноги подкашиваются, а внутри растет необъяснимое сопротивление тому, что должно произойти.

Когда мы доходим до двери спальни, он открывает ее плавным движением и нежно закрывает мне глаза руками.

— Я буду тебя вести, — шепчет он.

Я делаю глубокий вдох. Его холодные пальцы погружают в темноту, пока он ведет меня через комнату. Чувства обостряются, но я не улавливаю ни запахов, ни звуков, которые могли бы намекнуть на предстоящее.

Он медленно убирает руки, и когда я наконец могу осмотреться, дыхание замирает. Тело словно окаменело, сердце пропускает удар. Я открываю рот, но из него вырывается лишь глубокий вздох.

Передо мной — мужчина с обнаженным торсом, привязанный к стулу. К его груди прикреплена окровавленная бирка с именем, каким-то образом приколотая к коже. На голове — целлофановый пакет, который поднимается и опускается с каждым его вдохом. Наконец окаменение отступает, и я кричу от ужаса. Но Вэйл почти не реагирует. Лишь прикладывает палец к уху и хмурится.

— Довольно громко получилось, — невозмутимо говорит он.

— Вэйл! — снова кричу я, голос срывается на полуслове. Не могу поверить в происходящее. Боже мой!

Но едва я произношу его имя, как мужчина дергается на стуле. Это едва заметное движение, но оно заставляет кровь застыть в жилах.

— Что… Вэйл… кто это? — Слова застревают в горле, разум отчаянно сопротивляется реальности перед глазами.

Тело сковывает ужас. Не знаю, броситься ли к этому человеку или с криком убежать прочь. Зрелище потрясает до глубины души. Холодок пробегает по шее, когда осознаю: за спиной в дверях стоит Вэйл. Попытка к бегству кажется невозможной.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить спокойствие, но Вэйл вдруг произносит: — Иди к нему.

Глаза расширяются, когда мужчина на стуле внезапно начинает отчаянно дергаться. Пакет на его голове раздувается, а затем вновь сжимается, словно ему не хватает воздуха. Меня охватывает паника, но я понимаю, что не смогу просто стоять и смотреть. Не раздумывая, бросаюсь к нему и разрываю руками пакет на его голове. От увиденного замираю.

Я знаю этого мужчину.

— Джимми, — ошеломленно шепчу, глядя в его глаза. Внезапный озноб пробегает по спине, когда осознаю значение темных кругов под глазами Джимми.

Эти круги — не просто признак усталости или недосыпа, а явный симптом перелома черепа. Сердце бешено колотится при виде темных, налитых кровью кругов, которые придают его лицу почти гротескный вид, словно маска. Его нос искривлен, окровавлен и посинел.

На щеке след от удара. Кажется, будто его протащили по улице.

О Боже, его голова!

Мои руки трясутся. Приглядевшись внимательнее, я понимаю: пакет двигался не от дыхания через рот, а через нос. Потому что рот у него заклеен. Толстый слой жидкого клея покрывает губы, и он тщетно пытается что-то сказать.

— Боже мой, Джимми, — я задыхаюсь от ужаса. Дрожащими руками нащупываю кандалы, приковывающие его руки к стулу, и обнаруживаю замок — крепкий и непреодолимый.

— Вэйл, зачем ты это сделал? — спрашиваю я, но вместо ответа вижу, как Вэйл невозмутимо садится в кресло у дверного косяка. Рядом с ним на полу стоит сумка, и он спокойно в нее заглядывает.

— Почему? — снова шепчу я. Недоумение и страх полностью поглощают меня. Не знаю, должна ли я молить его или же ненавидеть. Я отчаянно дергаю замок, пытаясь его взломать, но все тщетно.

Тихий шорох привлекает мое внимание, и, повернув голову, вижу, что Вэйл сидит в кресле, расслабленный, почти что скучающий. В руках у него книга — моя книга.

Он слегка приподнимает ее, и я сразу узнаю обложку — “Молчаливые”. Роман, написанный мной три года назад. Дрожь, уже пробежавшая по спине, усиливается, когда понимаю значение происходящего. Потому что я помню…

Вэйл перелистывает страницы и с легкостью находит нужную главу. Он спокойно откидывается назад и начинает читать про себя, пока Джимми находится рядом со мной в состоянии, которое я не могла себе представить даже во сне.

— Готова? — спрашивает он, прежде чем начать читать вслух: — Глава тринадцатая. Возмездие. Эмили стояла рядом с Каспаром, не отрывая взгляда от связанного мужчины. В свете, проникающем из комнаты, лезвие ножа в руке Каспара сверкало, когда он вертел его между пальцами. Пленник в кресле беспокойно ерзал, но его попытки освободиться были напрасны. Его обнаженный торс блестел от пота и крови. На груди была грубо приколота табличка с именем, а рот заклеен жидким клеем. Только глаза, в которых отражался страх, метались между Эмили и Каспаром, выдавая его ужас. Эмили не испытывала ни угрызений совести, ни страха. Вместо этого на ее лице было написано удовлетворение. Этот человек, причинивший ей столько боли и страданий, теперь был в ее власти. Каспар наклонился к ней, прежде чем поцеловать, и прошептал: — Он больше никогда тебя не тронет. Каспар медленно опустил нож, позволив ему скользнуть по коже мужчины, но не настолько глубоко, чтобы убить его. Глаза пленника расширились, когда нож снова вонзился в его тело, на этот раз глубже. Его кандалы звякнули, когда он попытался освободиться. Но ни один звук не вырвался наружу — клей заглушил его крики, и они остались внутри. Кровь капала на пол, жизнь покидала тело мужчины. Он истекал кровью. Эмили сделала глубокий вдох, ее сердцебиение успокоилось. Она была счастлива и довольна, потому что была свободна.