Грейси обвила меня руками.

— Я люблю тебя, Фэллон.

Слова прозвучали неожиданно, без всякого повода, и пронзили прямо в сердце. Я крепко обняла её.

— А я тебя люблю больше, чем двойной шоколад с орео.

Грейси расплылась в улыбке.

— Правда?

— Правда, — подтвердила я.

— Пошли, — позвала Клем. — Опоздаем!

Грейси отпустила меня и побежала за сестрой. Хейден махнула рукой и направилась к другому зданию. Господи, какие же они замечательные.

Я уже собиралась вернуться в машину, как краем глаза заметила вспышку цвета — ярко-розовую пуховку. Женщина в ней смотрела на меня с такой ненавистью, что у меня внутри всё застыло. Рене.

Я приготовилась идти прямо в школу, чтобы предупредить руководство, но Рене быстро юркнула в седан с помятым бампером и боком, завела мотор и уехала.

Сзади раздался гудок — тот самый нетерпеливый водитель, что однажды сигналил Каю. Я бросила на него свой самый убийственный взгляд, но, в отличие от Кая, испугать его не удалось. Пришлось просто сесть в машину и написать Трейсу о том, что видела Рене. Он или кто-то из офицеров сможет заглянуть к ней и вынести предупреждение.

Помедлив немного, я наконец выехала со стоянки и направилась в департамент опеки. Примерно на полпути телефон пикнул. Я бросила взгляд на экран, надеясь увидеть сообщение от Кая. Но это была Роуз.

Стараясь не разочароваться слишком сильно, я нажала кнопку на руле:

— Прочитай сообщение.

Из динамиков машины прозвучал механический голос:

— У вас одно новое сообщение от Роуз Хоули. Роуз пишет: «Доброе утро, Фэл. Поступил вызов: две сестрички нуждаются в срочном размещении. Их мама приняла передозировку, сейчас везут в больницу. Можешь встретиться с Ноа по адресу Вайчес-лейн, 6233?»

Я нажала другую кнопку.

— Без проблем. Уже еду. Буду через десять минут.

Но странное, липкое чувство тревоги не отпускало. И не только из-за бедных девочек, чью мать сейчас увозили на скорой. Ещё и потому, что мне предстояло столкнуться с Ноа. Но рано или поздно это всё равно случилось бы — лучше уже сейчас.

Доехала я быстрее, чем ожидала, но, когда свернула к старому домику, там стояла только одна машина — тёмно-синяя, похожая на неприметный полицейский седан. Видимо, Ноа ещё не успел.

Припарковавшись, я вышла из машины, прихватила сумку, куртку и ключи. Подул холодный ветер, пронизывая до костей. Едва я подошла к двери, изнутри донёсся плач. Детский. Грудничка.

Бедняжка, должно быть, перепуган. Я попыталась вспомнить, что у меня с собой: подгузники, смесь — точно, а вот игрушек, кажется, нет. Постучала дважды, но плач становился только громче. Видимо, офицер не услышал.

Я попробовала ручку. Замок поддался. Я знала, что не должна входить без подтверждения, что полиция уже внутри, но ребёнок плакал так отчаянно, что сердце не выдержало. Потянув дверь, я шагнула внутрь.

Только через секунду поняла, что что-то не так. В доме было слишком холодно. Слишком темно. И вовсе не было мебели.

Пока я осознавала это, времени на бегство уже не осталось. Что-то с силой ударило в меня, впечатав в стену. В глазах вспыхнули искры. Удар был таким сильным, что я даже не успела поднять руки.

Чьи-то ладони сомкнулись на моей шее. Перед глазами — маска. Мёртвые глаза-пустоты. Ни единого шанса понять, кто под ней. Я попыталась пнуть нападавшего, хотя перед глазами уже темнело.

Он резко отпрянул, избегая удара, но зарычал:

— Он не заслуживает тебя. Не заслуживает счастья.

Голос был глухим, искажённым, не похожим ни на один знакомый. Звон в ушах, дыхание рвётся… и вдруг в голове отчётливо, как будто рядом, прозвучал голос Кайлера: Не дай ему победить. Руки вверх. Резко. Разорви захват.

Тело сработало раньше, чем разум. Я взметнула руки, и моя сумка угодила нападавшему прямо в лицо. Колено пошло вверх — чисто по отработанной с Каем схеме, ту, что мы делали вместе с Клем и Грейси в спортзале.

Мужчина согнулся пополам, зажимая пах, и я не стала ждать. Побежала. Изо всех сил. Вылетела наружу и рванула к машине. Руки дрожали так, что ключ едва не выскользнул, но он был при мне. И сумка — всё ещё на плече.

Мотор завёлся, гравий посыпался из-под колёс, когда я нажала газ до упора. Я не думала. Просто ехала. И, нажимая кнопку на руле, прохрипела:

— Позвони Кайлеру.

41 Кай

Я барабанил пальцами по рулю, снова и снова прокручивая в голове разговор с адвокатом. Целая буря чувств бушевала во мне. С одной стороны, она считала, что у нас с Фэллон отличные шансы на усыновление. Но была одна преграда — чудовище, которое по одному убирало членов клуба Reapers и, похоже, добралось до меня.

Чем скорее Трейс и управление шерифа округа Мерсер поймают этого ублюдка, тем лучше. Если нет, она сказала, что не уверена, что хоть один судья одобрит усыновление. А девчонки останутся между небом и землей.

Оказалось, Рене не явилась на несколько слушаний. Мой юрист уверила, что это ускорит процесс лишения её родительских прав. Судьи не любят, когда родители не появляются, особенно если вопрос стоит о том, заберут у них детей или нет.

Если честно, это был бы лучший подарок, который Рене могла бы сделать девочкам — и всем нам. Просто отпустить их. Она никогда не была матерью ни мне, ни им. Отпустить их — вот самое материнское, что она могла бы сделать.

Но я понимал, что это не обойдётся без боли для моих сестер. Однажды они узнают, что она даже не пыталась за них бороться. Не пришла. Не выбрала их. Мне оставалось надеяться, что та семья, которую мы создаем, станет для них утешением.

Так же, как я надеялся, что судья увидит, насколько я люблю своих сестер и как сильно хочу дать им настоящий дом — навсегда.

Когда это случится, мы отправимся на частный остров. Может, возьму всех Колсонов. Поедем на пару недель, будем греться под солнцем и праздновать, что мы семья. Потому что к тому времени мы, черт возьми, заслужим это.

Рингтон Фэллон прорезал тишину, и я нажал кнопку ответа прямо на руле.

— Привет, Воробышек...

— Он пытался меня убить...

Кровь в жилах застыла.

— Что? Кто? Где ты?

— Я... я не знаю кто. Не знаю, где он... я... я не знаю, где я...

Леденящий ужас пронзил меня, пока я съезжал на обочину и открывал на экране трекер с её местоположением.

— Я еду... с Уайчес-Лейн... я...

— Нашел тебя. Я еду. Не клади трубку. Ты видишь его за собой? — рявкнул я.

— Н-н-нет. Я н-н-не вижу его, — зубы у Фэллон стучали так сильно, что слова едва вылетали.

— Это хорошо, милая. Очень хорошо. Просто продолжай ехать. — Я снова выехал на трассу и вжал педаль газа в пол. Надеялся, что хоть один из заместителей Трейса меня заметит — тогда я выведу их прямо к Фэллон. — Ты увидишь, как я приближаюсь. Ищи мой пикап.

— А е-е-если он м-м-меня поймает?

— Он не поймает тебя, Воробышек. Я единственный, кто тебя поймает, понял? Только я. — Я сильнее надавил на газ, не думая ни о чем.

— Х-х-хорошо, — выдохнула она.

— Я рядом. Никуда не денусь, и ты — тоже, — ярость переполнила меня, сражаясь с паникой. И вдруг я увидел белый внедорожник.

Фэллон мчалась по дороге на бешеной скорости, слегка петляя.

— Вижу тебя, Воробышек. Вижу. Сбавь скорость. Прижмись к обочине.

— Мне страшно, — прохрипела она.

— Я знаю. Но я здесь. Я с тобой. Как всегда. Просто сбавь.

Белый внедорожник замедлился, и она резко свернула к обочине. Я не тормозил до последнего, пока не пересек полосу. Шины взвизгнули, когда я ударил по тормозам, и я выскочил из машины, бегом кинувшись к ней.

Я дернул за ручку двери, но она была заперта. Фэллон возилась с замком, будто целую вечность. Наконец, дверь открылась и она буквально рухнула мне в руки, в тот момент, когда вдали завыли сирены. Кто-то, должно быть, видел, как я лечу, как сумасшедший.