Когда он обрушил поток проклятий на человека в запряженной волами повозке, который сбил его на землю, когда он переходил дорогу на площади Фонтанов, Лаэта остановилась, тяжело дыша.

«И чего ты хочешь от Марка Дидия? Хочешь, чтобы он помог тебе подать жалобу на возницу?» — пробормотала Елена с утончённой патрицианской иронией, которую новоприбывший в состоянии негодования был не в силах вынести.

Я официально представил свою девушку:

– Это Елена Юстина, дочь сенатора Камилла Вера; как вы, без сомнения, знаете, он близкий друг Веспасиана.

«Ваша жена?» — спросил Лаэта дрожащим голосом, встревоженный несоответствием и изо всех сил стараясь не выдать своего удивления.

Мы с Хеленой улыбнулись.

«В чём проблема?» — спокойно спросил я. Наверняка была какая-то проблема, иначе такой высокопоставленный чиновник, как Лаэта, не проделал бы весь этот путь. И уж точно не без сопровождения.

Мой гость взглянул на Хелену, намекая, что мне следует от неё избавиться. Это было нелегко. Даже если бы я этого хотел. А теперь, когда ей оставалось два месяца до родов и она бесстыдно пользовалась своим состоянием, это стало совершенно невозможно. С ворчанием

Едва сдерживая дискомфорт, Хелена устроилась в плетёном кресле, положив уставшие ноги на пуфик. Она закуталась в палантин, снова улыбнулась Лаэте… и продолжила есть пирожное. Лаэта была недостаточно искушена, чтобы предложить ему выпить в таверне, поэтому Хелена устроилась поудобнее и слушала.

Я наблюдал, как Елена окидывает дворцового человека своими злобными карими глазами, облизывая длинные пальцы. Лаэта обильно вспотела – отчасти от подъёма обратно в моё прежнее жилище на вершине, отчасти от того, что чувствовала себя не в своей тарелке в нашем присутствии. Мне было интересно, что Елена о нём думает. На самом деле, мне было интересно и то, какое впечатление он на меня произвёл.

– Что ты думаешь об ужине, Фалько?

«Отлично!» Годы практики, помогая трудным клиентам, научили меня лгать с достоинством. И передо мной, казалось, был потенциальный клиент. Что ж, в других случаях я отклонял предложения от людей более важных, чем этот человек.

«Ладно, ладно... Мне нужна твоя помощь», — доверительно сказала Лаэта.

Я поднял бровь, словно такая грязная идея никогда не приходила мне в голову.

-Могу я чем-нибудь помочь?

На этот раз Лаэта повернулась прямо к Елене.

–У вас наверняка есть что-то недоделанное, о чем вам следует позаботиться…

Он говорил настойчивым тоном, но у него хватило здравого смысла подать свои слова как шутку, на случай, если Елена продолжит упрямиться.

«Боюсь, что нет». Хелена обвела жестом пустую комнату. «Мы всё ещё ждём, когда нам пришлют ткацкий станок».

Я улыбнулась. Елена Юстина никогда не обещала мне традиционных качеств хорошей римской жены: домохозяйки, покорности, послушания мужчинам семьи, щедрого приданого… и уж точно не ткать дома туники. Меня с ней объединяли только постель и пирушки. Каким-то образом ей всё же удалось убедить меня, что я справляюсь лучше старых республиканцев.

Лаэта успокоилась. Она пристально посмотрела на меня, словно хотела сделать невидимой мою чудаковатую спутницу.

–Мне необходимо сотрудничество человека, которому я полностью доверяю.

Я уже слышал это раньше.

–Значит, работа опасная!

– Я мог бы предложить тебе солидное вознаграждение, Фалько.

– Та же старая песня! Это официальный релиз?

-Ага.

–Официальный в смысле «только для друзей», в смысле «это нужно высокопоставленному лицу, имени которого я не назову» или в смысле «это высокопоставленное лицо никогда не должно узнать об этом деле, и если у вас возникнут проблемы, я заявлю, что не понимаю, о чём вы говорите»?

–Вы всегда такой циничный?

– Я не раз работал во дворце.

«Марк Дидий рисковал жизнью, служа государству, — вмешалась Елена, — и единственной наградой ему было скудное, часто запоздалое жалованье. Но ему всегда отказывали в продвижении по службе, хотя оно было обещано».

«Ну, Марко Дидио, я ничего не знаю о пунктах ваших предыдущих контрактов». Лаэта был мастером перекладывать вину на другие отделы.

У меня к этому была природная склонность. Моя секретарша ведёт безупречные записи.

«Очень хорошо!» — насмешливо сказал я. — «Но мой энтузиазм по поводу аккуратности работы вашего отдела не означает, что я соглашусь на эту работу».

«Я тебе еще не рассказала, о чем она», — подмигнула мне Лаэта.

–Ей-богу, это правда! Меня аж распирает от любопытства.

–Не будьте саркастичны.

– Я грубиян, Лаэта.

«Ну, мне жаль, что ты так себя ведёшь, Фалько...» В его словах слышалось негласное сожаление о том, что он оказал мне честь, пригласив на вечеринку нефтедобытчиков. Я проигнорировал намёк. «Мне говорили, что ты хороший агент».

–Хорошо – значит избирательно.

–Но вы отклоняете мое предложение?

–Я подожду, пока ты мне скажешь, в чем дело.

«А!» — на его лице отразилось огромное облегчение. — «Обещаю, я лично позабочусь об оплате ваших сборов. Кстати, о какой сумме идёт речь?»

–Я установию условия, когда приму работу… и я приму ее только в том случае, если буду знать, в чем она заключается.

Выхода не было. Наконец, с явными признаками неловкости, он объяснил ситуацию:

–Они нашли на улице кого-то, сильно избитого, кто был вчера на ужине.

–Итак, вам нужно позвонить хирургу и сообщить об этом местному дежурному врачу.

Я избегал смотреть на Хелену, зная, что с этого момента она начнёт обо мне беспокоиться. Если бы я знал, что мы будем говорить об избитых людях, я бы выгнал Лаэту из дома, как только она появилась на пороге.

Я видел, как он поджал губы.

– Это не дело охранника.

– Так что же делает ночное ограбление посреди улицы таким особенным? Нападение на тусовщика по дороге домой — обычное дело.

–Жертва живет во дворце, поэтому домой она не пошла.

– А это важно? О ком это?

Я должен был бы догадаться об ответе, хотя бы по высокому положению моего гостя и его почти патологической нервозности. Тем не менее, я был совершенно ошеломлён, когда Лаэта с деланной беспечностью сообщила мне:

–От Анакрита, начальника шпионов.

VII

«Анакрит?» — я коротко рассмеялся, хотя и не насмехался над неудачей шпиона. «Тогда первым делом ты должен спросить, не я ли виноват в случившемся!»

– Я уже думала об этом, – ответила Лаэта.

– Если нападение связано с вашей работой, возможно, я уже в этом замешан, без вашего ведома.

– Полагаю, что после всех неприятностей, которые он вам доставил во время вашей поездки на Восток, последнее, что вы бы сделали, – это стали бы работать на него.

Я оставил его комментарий без ответа.

–Как он позволил себя ограбить?

–Должно быть, он ушел по какой-то причине.

– Значит, он не собирался возвращаться домой? Он что, действительно живёт во дворце?

«Понятно, Фалько. Анакрит — свободный человек, но занимает видную и деликатную должность. Его безопасность необходимо учитывать...»

Было очевидно, что Лаэта много думала о роскошной жизни, которую позволял себе Анакрит; среди чиновников снова росла зависть. «Кажется, он вложился в большой особняк в Байях. Для отдыха, хотя он редко берёт отпуск. Он, несомненно, планирует когда-нибудь провести там пенсию...»

Меня интриговала одержимость Лаэты личной жизнью своей соперницы, как и тот удивительный факт, что Анакритес мог позволить себе дом в Байях, самом популярном летнем курорте того времени.

«Он серьёзно ранен?» — вмешался я.

–В сообщении говорилось, что я могу не выжить.

–Послание?

–По всей видимости, его обнаружил и спас человек из одной семьи, который сегодня утром отправил раба на Палатин.

– А как этот человек узнал Анакрита?

–Я этого не знаю.

– Кто осматривал Анакрита? Вы ходили к нему?

«Нет!» — Лаэта выглядела удивленной.

Я сдержался. Всё это казалось довольно сложным.