«Может быть, просто чтобы напугать их?» — заметил я.

Клаудия, до сих пор не поднимавшая глаз с колен, решительно посмотрела на меня. Она была открытой и искренней девушкой.

– Марк Дидий, я не думаю, что сейчас время для притворства. Я предлагал их убить.

–Кто осуществил нападения?

–Танцор и несколько его помощников.

–Присутствовали ли ваш брат и его друг?

«Откуда ты знаешь?» Я лишь с сожалением приподнял бровь.

Клаудия, полная решимости, закончила свой рассказ: «Квадрадо убедил моего брата быть там. Сначала он нанял людей, которые должны были это сделать. Затем, и это самое ужасное, они вдвоем спрятались в тени и стали свидетелями убийства первого человека. Мой брат был в ужасе и убежал. Куадрадо погнался за ним, они где-то напились, а потом вернулись домой и сделали вид, что были в театре».

Я поставила чашку перед собой. Поднос качался на столе; Елена, не говоря ни слова, протянула руку и пошевелила им, чтобы остановить его.

– Итак, Квинсио Куадрадо и Руфио Констанс присутствовали при одном из нападений. Знаете, при каком именно?

-Нет.

–Кто-нибудь из них принимал активное участие в нападении?

– Насколько мне известно, нет. Констанс, конечно, нет; в этом я уверен.

Я переплел пальцы и продолжал пытаться сохранить спокойный и нормальный тон голоса.

– Спасибо, что рассказала мне всё это, Клаудия. Что-нибудь ещё?

– Нет, это всё, что мне доверил мой брат. От всего этого он впал в истерику.

Я помог ему убедить его пойти с дедушкой к проконсулу, чтобы во всём признаться… но допроса им не удалось добиться. Что мне теперь делать?

«Ничего», — ответил я. Мне нужно было действовать постепенно. Позже, возможно, я спрошу её, согласится ли она дать показания в суде; в любом случае, вызвать женщину для дачи показаний было непросто, особенно если она была из хорошей семьи. За неё обязательно должен был говорить мужчина, что всегда ослабляло показания.

Елена взглянула на меня. Она поняла, что, учитывая обстоятельства, план пригласить Клаудию в Рим был бы вдвойне полезен. Мы могли бы забрать девочку без возражений её деда, а там, возможно, попросить Клаудию дать показания следственному судье, даже если она не явится в суд.

–Правильно ли я поступил?

«Да. А теперь иди домой, Клаудия. Я допрошу Куадрадо, но не скажу ему, откуда у меня эта информация. Можешь даже не говорить дедушке, что разговаривала со мной, если не хочешь».

–Значит, всё в порядке!

Всё было не так. Тем не менее, мы запросили для девушки экипаж и присутствие телохранителей и отправили её домой.

Обычно злодея застают врасплох на рассвете, хотя я так и не понял, зачем. Вы рискуете обнаружить, что двери заперты, и пока вы будете их выламывать, злодей проснётся в испуге, поймёт, что происходит, и выхватит меч, готовый пронзить вас.

Была еще середина дня, и я решил прямо сейчас отправиться в Куадрадо.

Элия Аннеа осталась с Еленой, а Марио Оптато пошёл со мной. Мы взяли самых сильных рабов, включая Мармарида. Я пристегнул меч, а остальные вооружились чем попало — в основном граблями и дубинками.

Семейное поместье Квинсия было более или менее похоже на другие поместья, которые я посещал, хотя и демонстрировало признаки большой проницательности своего отсутствующего владельца: обильные стада, за которыми ухаживало минимальное количество пастухов, и вторичные урожаи злаков, растущие под оливковыми деревьями.

Казалось, всё было в приемлемом состоянии. Люди, которые зарабатывают, не забывают о своей земле. А там, поверьте, были бескрайние поля.

Дом обладал очарованием и характером. Толстые стены сохраняли прохладу летом и комфорт зимой. Увитые виноградной лозой перголы вели к статуям застенчивых молодых женщин. Отдельная баня. Терраса для прогулок на свежем воздухе. Всё это говорило о богатстве, но о богатстве, принадлежащем честной крестьянской семье. О долгих обедах с арендаторами во время сбора урожая. О румяных девушках и юношах, обожающих конину. О жизни с постоянным запасом свежей еды и хорошим глиняным кувшином вина, произведенного в поместье, всегда под рукой.

Это было потрясающе. Даже этот чёртов дом оказался ложью.

Мы приказали эскорту ждать незаметно, но прибежать, как стая разъяренных волков, если мы подадим им сигнал.

В конце концов, его присутствие даже не понадобилось. Куадрадо не было. Он послушался моего совета и решил исполнить свои обязанности квестора. В тот же день, как вернулся домой после нашего визита, он собрал блокноты, носилки и мула для багажа, личного раба, чистую одежду и карту местности, а слугам сообщил, что отправляется на внезапную экскурсию по рудникам Кордубы. Прокуратор, отвечавший за их работу – человек, вероятно, весьма компетентный, раз уж Веспасиан его назначил – вряд ли обрадуется такому неожиданному официальному визиту. Должен добавить, что и я тоже.

Наша поездка в поместье не была совсем уж бесплодной. Мне казалось, что персонал меня почти ждал. Они были очень серьёзны и…

Заметно нервничая, один из них наконец сказал мне, что собирается послать весточку на ферму Камило, и что мне повезло, что я появился. Кто-то оставил сообщение на ферме Кинсио. Сообщение, адресованное лично мне. По выражению лиц рабов я понял, что оно мне не понравится, ещё до того, как они привели нас с Марио в конюшню, где на столбе для привязывания сёдел было нацарапано загадочное послание.

Там было написано только «За Фалько», а за ним — четкая пиктограмма человеческого глаза.

Под рисунком, на соломе, лежала танцовщица по имени Селия. На ней была повседневная одежда, поверх которой была повязана широкополая дорожная шляпа, завязанная поверх распущенных каштановых волос. Она была мертва.

Её кожа была холодной, хотя руки всё ещё безвольно двигались. Её убили быстро и чисто, удушением. Было ясно, что на неё напали сзади, прежде чем она успела осознать, что происходит. Она была там уже несколько часов. Если только Куадрадо не вернулся по своим следам, смерть наступила после того, как он ушёл на рудники; это было несомненно. К тому же, мне было трудно поверить, что он несёт ответственность. Использованный метод был слишком профессиональным.

Если кто-то убивал агентов, работавших на Лаэту, это вполне могло означать, что я следующий в списке.

LXI

Ещё до того, как я успел рассказать ей о том, что произошло в поместье Кинсиос, Елена Юстина уже утратила ту идиллическую нежность, которую дарила мне несколько часов назад. Я нашёл её холодной. Я не держал на неё зла, но был бы рад проявлению нежности и внимания.

Мы вернулись в сад, и я едва начал объяснять, что предлагаю делать дальше, но мы уже собирались поспорить.

– Не шахты, Фалько.

–Рассматривайте это как туристический визит в местную промышленность.

– Именно это ты и собирался мне сказать, я полагаю, если бы Марио Оптато не сказал мне правду прежде, чем ты смог его остановить.

– Я тебе не лгу.

– Но ты что-то скрываешь от меня… если думаешь, что тебе это сойдет с рук!

«Я мужчина, Елена. Я должен попытаться. Я говорю себе, что защищаю тебя».

«То, что ты делаешь, меня раздражает», — ответила она.

Я промолчал. Самодовольная искренность не сработала, и пришло время замолчать.

«Марко! Сейчас я в невыносимом положении: я не хочу, чтобы ты уходил… но и не хочу, чтобы ты оставался со мной против своей воли, только из-за моего состояния. Я не хочу становиться оправданием. Ты потом не простишь меня. Возможно, даже я не простю! Я знаю, как ты любишь шахты. Ты когда-то перенёс все муки Аида в серебряной шахте. С тебя хватит; тебе нет нужды идти туда снова, добровольно».

«На этот раз я не пойду туда как принудительный шахтёр. Мне нужно всего лишь поймать Куадрадо и вернуть его обратно, чтобы он предстал перед судом. Но ты прав. Я не незаменим. Вместо меня может пойти кто-то другой».

–Но вы уверены, что ваш преемник все испортит.

-Я не против.

– Конечно, тебе не всё равно! И мне тоже!