«Он установил расстояние вплоть до Карфагена». Децим развернул пергаментную карту, которую хранил в библиотеке дома. «Ясно, что он понятия не имеет о географии».

«Полагаю, они бежали на первом же корабле, отплывавшем на юг» — я никогда не умел играть роль миротворца — «Карфаген находится в двух шагах от Сицилии».

«Ну, теперь он должен знать», — заметил Децим, приложив один указательный палец к Карфагену, а другой — к Кирене, находившейся практически на расстоянии вытянутой руки, — «что он направился не в ту провинцию и что между ним и портом, куда он намеревается направиться, лежит целое кладбище кораблей».

Да, к западу от Сицилии, на вершине проконсульского сектора Римской Африки, находился Карфаген, извечный враг Рима. За двойным бассейном коварного Сирта, на востоке, мимо Триполитании и перед входом в Киренаику – фактически почти в Египте – лежал город Кирена, некогда великолепный торговый центр желанного сильфия. Бурные воды великого

Заливы Малый Сирт и Большой Сирт, которые нашему путешественнику предстояло пересечь в его безумном предприятии, потопили немало кораблей.

«А я не могу путешествовать по суше?» — спросила Елена необычно робким тоном.

«Это примерно тысяча миль», — заметил я. Она прекрасно понимала, что это значит.

«Большую часть этой земли занимает пустыня. Спроси Салусто», — твёрдо ответил его отец. «Салусто много знает о палящем ветре, который поднимается в пустыне, и о песчаных бурях, которые слепят глаза и забивают рот пылью».

–Итак, нам нужен хороший план, чтобы не дать ему покинуть Картаго.

- заметила Елена.

«Я хочу, чтобы он вернулся домой!» — выпалил отец. «Он рассказал тебе, чем они зарабатывают деньги?»

Елена откашлялась:

– Думаю, они продали часть украшений Клаудии.

Клаудия Руфина была наследницей знатного рода и владела большой коллекцией драгоценностей. Поэтому мы сочли её подходящей партией для старшего сына семьи. Элиано надеялся укрепить свои позиции на выборах в Сенат этим финансово выгодным браком.

Вместо этого, устыдившись скандала, он снялся с выборов и целый год слонялся дома без работы и заработка. Тем временем его брат тратил приданое Клавдии на оплату карфагенского гостеприимства.

– Хорошо, тогда им не придется продавать себя в рабство, работая погонщиками верблюдов.

«Боюсь, им придётся, сэр», — признался я. «Джастин сказал мне, что они оставили сундук с лучшими экспонатами».

«В пылу, конечно!» — Камило строго посмотрел на меня. «Значит, Марко, ты эксперт по садоводству…» Я воздержался от протеста против этого прозвища, потому что единственной моей связью с деревней был дедушка, у которого был овощной ларек, где я иногда проводил время в детстве. «Я слышал нелепую историю о поисках сильфия. Каковы шансы Жустино вновь открыть эту волшебную траву?»

– Очень немногие, сэр.

«Именно так я и представлял. Полагаю, всё это было уничтожено много лет назад. Полагаю, пастухи, которые позволяют своим стадам поедать траву, не обрадуются предложению вернуть себе пастбища и превратить их в огромный травянистый сад... Полагаю, вам не хотелось бы пересечь Средиземное море, не так ли?»

Я посмотрел на него, убитый горем:

«Боюсь, я слишком занят и связан работой по переписи населения. Как вы знаете, очень важно, чтобы я хорошо справился и обосновался».

Сенатор задержал мой взгляд дольше, чем мне бы хотелось, но выражение его лица смягчилось. Он резким движением снова свернул пергамент.

– Ну, я надеюсь, это можно решить!

«Оставь карту», — предложила Елена. «Я сделаю копию и отправлю её Квинту, когда мы ему напишем. По крайней мере, он будет знать, где находится в данный момент».

«Он прекрасно знает, где находится», — с горечью возразил отец. «В серьёзной беде. Я не могу ему помочь, это было бы оскорбительно для его брата. Пожалуй, мне стоит прислать своего садовника присмотреть за ним. Когда у Клаудии закончатся изумруды, ему придётся поспешить на поиски черенков этого драгоценного растения».

Чтобы сменить тему, я заговорил о Леониде. Елена хотела узнать, удалось ли ему увидеть Румекс после того, как её и Майю отвергли.

– Отвергли? – повторил ее отец.

Я поспешил рассказать ему, как познакомился с Сатурнином и его звездным бойцом, надеясь избавить сенатора от беспокойства и мыслей о скандале, который мог возникнуть из-за попытки его дочери увидеть гладиатора.

«Румекс — типичный великан, с совершенным телом и мозгами быка, но говорит он медленно и тщательно подбирает слова, словно считает себя философом. Дрессировщик, Сатурнин, — персонаж куда более интересный…» Я решил не упоминать, что на следующий день мы с Еленой ужинаем у ланисты. «Кстати, господин, Сатурнин обеспечил Румексу алиби, сказав, что Леонид был убит, когда они вдвоем были в доме бывшего претора по имени Помпоний Уртика. Вы знаете этого человека?»

«Его имя сейчас в новостях», — с улыбкой заметил Десимо.

–Что-то, что мне следует знать?

–Его назначили организатором открытия нового амфитеатра.

Я свистнул.

– Очень вовремя, – пробормотал я.

–Но ему не подобает отдавать предпочтение какому-то конкретному ланисте.

– Когда претор воздерживался от какого-либо действия, считая его неподобающим? Что за человек Уртика, сенатор?

«Он фанат игр», – заметил Децим и с присущей ему сухостью добавил: «В разумных пределах, конечно! В год его правления не было никаких жалоб на его работу или на то, как он проводил игры. Его личная жизнь имеет лишь незначительные изъяны», – продолжил он, словно принимая как должное, что большинство сенаторов славятся своим необузданным развратом. «Он был женат пару раз, кажется, довольно давно, потому что его дети уже выросли. Сейчас он ведёт холостяцкий образ жизни».

– Что это значит? Женщины? Мальчики?

– Ну, еще одна причина, по которой его имя упоминается публично, заключается в том, что он недавно обручился с девушкой, имеющей репутацию распутной женщины.

«Папа, ты просто демон, когда дело касается сплетен!» — воскликнула Елена в изумлении.

Его отец проявлял признаки чрезвычайного самодовольства.

–Я даже могу вам сказать, что ее зовут Сцилла.

–И какую конкретную форму принимает экстравагантность этой Сциллы?

На этот раз Десимо немного покраснел.

–Тот, который сейчас в моде, без сомнения. Боюсь, я веду слишком тихий образ жизни, чтобы знать наверняка.

Он был обаятельным человеком.

Когда отец ушел, Елена Юстина снова развернула карту.

«Смотрите!» — воскликнул он и указал на место на побережье Триполитании, на полпути между Карфагеном и Сидером. «Здесь Эа, а там — Лепсис Магна».

Он снова украдкой взглянул на меня. «Разве это не те два города, откуда пришли Сатурнин и Каллиоп?»

«Какое счастье, — заметил я, — что никто из них там больше не живёт. Таким образом, я смогу продолжать свои исследования здесь, в Риме, в тишине и покое».

XXIV

На следующее утро возникло две проблемы: найти чистую, не слишком изъеденную молью тунику для ужина, на который нас пригласили, и ответить на жалобы моего дорогого делового партнёра Анакрита на неприятности, в которые я вляпался накануне. Обе проблемы были одинаково трудными.

Я собирался надеть свою любимую тунику, старую зелёную, пока не взял её за плечи и не осмотрел критически. Она была не из такой толстой шерсти и не в таком уж хорошем состоянии. Она сильно потёрта у горловины, где нитки всегда расползаются при активном образе жизни. И размер был на молодого, стройного мужчину. Выбора не было: придётся брать новую вещь, которую Елена уже давно пыталась ввести в мой гардероб. Она была малинового цвета.

Терпеть не могу этот цвет. Туника была тёплая, хорошо сшита, из хорошей ткани; идеальной длины и украшена двумя длинными полосками тесьмы. Боже, как я её ненавидела!

–Очень красиво –соврал я.

«Ну, ты уже сделал выбор», — сказала она.

Мне удалось поставить его на пол, где Накс мог бы использовать его целый день как логово. Это придало бы ему особый колорит.