– Я расследую подозрительную смерть Леонида, льва-людоеда. Вам что-нибудь об этом известно?

–Нет, сэр.

– Его вывели из казармы, пронзили копьем и таинственным образом вернули на место.

«Нет, сэр», — повторил он, хотя моя последняя реплика была утверждением, а не вопросом. Если бы Румекс так медленно отреагировал в цирке, он бы не прошёл дальше первого боя.

– Мне сказали, что это ты убил Леонида. Это правда?

–Нет, сэр.

–Вы когда-нибудь видели его раньше?

–Нет, сэр.

–Вы помните, где вы были и что делали позавчера вечером?

Румекс хотел ответить привычным тоном, но понял, что это вызовет у него подозрения. Он попытался обратиться к тренеру за советом, но ему удалось удержать взгляд, прикованный ко мне, с той самой «искренностью».

«Я могу ответить на это, Фалько», — вмешался Сатурнино. Румекс благодарно скривился. «Румекс был со мной всю ночь». Мне показалось, что это удивило его человека; так что, возможно, это было правдой.

Я взял его на банкет в дом бывшего претора.

Если он сказал это с намерением произвести на меня впечатление своим званием, то ему это не удалось.

«Ты этим хвастался?» — спросил я, подразумевая, что Сатурнино слишком чувствителен, чтобы сказать это вслух.

Мой собеседник с улыбкой признал, что мы оба — люди мирские.

–Все всегда рады встрече с Rúmex.

Я повернулся к нему, которого, должно быть, сочли защищенным от дальнейших вопросов:

– А вы предложили старому претору частную демонстрацию своих сказочных способностей?

Я просто говорил, чтобы поговорить, но на этот раз Румекс выглядел испуганным. Его тренер тут же вмешался:

–Несколько борцовских приемов и финтов с учебным мечом всегда смотрятся хорошо.

Я попеременно смотрел на них. Было ясно, что я задел кого-то за живое, и я принял последствия. Неужели Леонида убили в доме верховного судьи?

Присутствовал ли Сатурнино при этом событии?

– Извините, Сатурнино, но я вынужден настоять, чтобы вы назвали мне имя хозяина того вечера.

«Конечно, Фалько. Но я хотел бы предупредить человека, прежде чем называть его имя незнакомцу. Просто из вежливости».

Это было очень логично.

–И я должен настоять на том, чтобы вы ему ничего не говорили.

«Наверняка не будет никаких возражений, учитывая, что это человек его ранга...»

Сатурнино уже совершал один из своих маленьких походов к двери, чтобы пробормотать какие-то приказы в коридор.

Я позволил ему поступить по-своему. Я не был уверен, что смогу справиться с официальной жалобой претора на домогательства. Веспасиан встал бы на его сторону, даже если бы у меня были улики против него… а у меня их не было. По крайней мере, пока. Его ранг не имел для меня значения, но сначала мне нужно было убедиться.

Это было интересное развитие. В одну минуту я проверял запутанные бухгалтерские книги бедняков, а в следующую – зацикливался на страницах светской хроники какого-нибудь шишки, который был всего лишь…

На одну ступень ниже консула. И что было самым удивительным, я был уверен, что этот человек уже знал о моём интересе к нему.

–Кто еще присутствовал на ужине с этой загадочной видной фигурой?

– небрежно спросил я.

Ланиста ответил тем же тоном:

–А, это была очень неформальная встреча.

–С друзьями?

Я заметил, что он не хотел мне ничего говорить, хотя у него хватило ума отказаться от своего отказа, если бы он увидел, что нет иного выхода.

– Моя жена, я, претор и его подруга. Больше никого.

Ужины в домах важных персон обычно предполагали классическое число гостей — девять. Квартет был довольно любопытным и необычным коллективом, если он вообще существовал.

– Вы работаете в завидном кругу. Мне не терпится спросить, как вам это удаётся.

«Это дело бизнеса». Сатурнино умел придать всем своим ответам спонтанность и логичность.

Я притворился более доверчивым, чем я есть на самом деле:

– Я думал, что у сенаторов больше ограничений на свободу заниматься коммерческой деятельностью…

На самом деле торговля была для них занятием, которым им было запрещено заниматься. Тем не менее, они часто использовали своих вольноотпущенников в качестве посредников, а многие даже торговали сами.

«Дело было не в бизнесе, — поспешил ответить Сатурнино. — Мы познакомились, когда мой хозяин организовывал Игры».

Это была официальная обязанность преторов в течение года их пребывания в должности магистрата. Завершение года, связанного дружескими отношениями с конкретным ланистой, могло показаться злоупотреблением властью, но некоторые члены правительства полагали, что конечная цель занимаемой высокой должности — злоупотреблять своим положением. Доказать, что деньги перешли из рук в руки незаконно, было бы практически невозможно, и даже если бы я это обнаружил, большинство преторов не до конца поняли бы моё обвинение.

«Замечательно, что вы сохранили такие хорошие отношения после окончания его срока», — заметил я. Сатурнино снисходительно улыбнулся. «Значит, ваш гонец уже успел передать ваши новости. Не могли бы вы назвать мне имя этого претора?»

«Помпоний Уртика», — ответил Сатурнин, словно искренне рад был помочь. Я старательно нашёл табличку и записал эти данные. Он без моей просьбы повторил имя. С тем же спокойствием я настоял, чтобы он дал мне личный адрес старого претора.

Было ясно, что беседа подошла к концу. Не посоветовавшись со мной, ланиста отпустил Румекса. Огромный гладиатор скрылся.

«Спасибо за помощь», — сказал я Сатурнино. Это была сплошная лесть.

«Мне очень понравилось с вами поговорить», — ответил он, словно это была жаркая партия в шашки. Затем, к моему удивлению, он добавил: «Вы кажетесь интересным человеком. Моя жена очень любит организовывать светские мероприятия. Что бы вы сказали на приглашение поужинать с нами? В сопровождении выбранного вами гостя…» — добавил он очень вежливым тоном, оставив мне выбор: привести ли с собой жену-проститутку или одного из этих пучеглазых парней, работающих массажистами в общественных туалетах.

Для государственного аудитора было глупо и рискованно заводить знакомства с субъектами проводимого им расследования. Естественно, я принял предложение.

XXII

Помпоний Уртика жил на Пинцианском холме. Его особняк стоял на возвышенности к востоку от Фламиниевой дороги, за мавзолеем Августа. Прекрасный район. Открытые пространства, подобающие патрициям, с панорамными видами, прерываемыми лишь высокими широкоствольными соснами, где ворковали горлицы. Прекрасные закаты над Тибром, в нескольких милях от суеты Форума. Чистый воздух, умиротворяющая атмосфера, великолепные поместья, приятные соседи; короче говоря, превосходное место для немногочисленной элиты, населявшей этот элегантный район… и ужасно неудобное соседство для тех из нас, кто приезжал сюда в гости.

Уртика был одним из тех, кому жилось легко. Когда ему нужно было отправиться в город по какому-нибудь общественному делу, он поручал группе хорошо экипированных и добродушных рабов нести себя на носилках. Претору никогда не приходилось пачкать сапоги пылью, грязью или экскрементами, и во время часового пути в одну сторону он мог немного почитать, откинувшись на пуховых подушках. Он даже мог взять с собой флягу и пачку...

Сладкий тост. А чтобы всё было ещё веселее, я не раз приводил к нам на койку какую-нибудь привлекательную, пышногрудую флейтистка.

Я подошёл. У меня ничего не было, и никто мне не помогал. Зима превратила уличную пыль в грязь, и ослиный помёт смешался с ней, превратившись в рыхлые комки в трясине, словно недомешанная кукурузная каша из какой-нибудь таверны, которую собирались закрыть члены совета.

Наконец-то я нашёл роскошную резиденцию претора. Поиск занял некоторое время, поскольку все эти помпезные резиденции на холме Пинциан были одинаковыми и располагались в конце длинных дорог. Привратник в доме Уртики сообщил мне, что его господина нет дома. Это объявление меня не удивило. Чего раб не сказал, хотя я вскоре догадался по его тону, так это того, что даже если бы он был там (что вполне возможно), он бы меня не впустил. Моя острая интуиция осведомителя подсказывала, что существовал строгий приказ не впускать любого усталого человека, который представлялся бы неким Дидием Фалько. Я предпочёл не устраивать переполох перед этим элегантным особняком, предъявляя своё разрешение от императорского дворца.