«Включайся», — сказал Родан голосом, больше похожим на чириканье. «Свадьба была год назад, и Эсмаракто заметил, что ты уже должен ему за последние два месяца».

Я вздохнул.

Елена бросила на меня взгляд, словно намекая, что мы обсудим дома, где найдём деньги в нашем скудном бюджете. Поскольку речь шла об аренде моей старой квартиры, которую сейчас занимает мой опальный друг Петроний, Елена предположила, что он должен внести свой вклад. Но жизнь Петрония сейчас была настолько сложной, что я предпочёл его не беспокоить. Я подмигнул Елене, что она правильно поняла, а затем предложил ей начать готовить кастрюли к ужину.

«Не жарьте рыбу. Я об этом позабочусь», — приказал я, заявляя о своих правах повара.

– Тогда не сплетничайте слишком долго; я голоден.

она ответила так, как будто задержка с ужином произошла исключительно по моей вине.

Я смотрел, как она переходит дорогу; её фигура вызывала восторг у обоих гладиаторов, и ступала она с большей уверенностью, чем следовало бы. Затем я увидел игривый силуэт Нукса, нашей собаки, вынырнувшего из тени у подножия лестницы и сопровождавшего Елену домой.

Я не собирался давить на Родана и Асиако, чтобы вытянуть из них больше информации, но я обещал поговорить с Эсмаракто по поводу развода Лении, поэтому воспользовался тем, что хозяин дома спускался (а это было очевидно, поскольку его спуск сопровождался все более громкими оскорблениями и криками презрения со стороны арендаторов) и тем, что его телохранители прятали бурдюк с вином, чтобы хозяин его не прорвал, и присоединился к медлительной свите.

Я крикнул Эсмаракто. Как я и ожидал, удовлетворение от сообщения об окончании срока бесплатной аренды заставило его поспешить вниз.

Преодолев ступеньки в два шага с бурдюком вина, привязанным к поясу, он неловко пошатнулся, когда оказался на уровне земли.

«Будьте осторожны», — предупредил я его резким тоном. «Эти ступеньки разваливаются, и арендодателю придётся подать на крупную компенсацию, если кто-то сломает себе шею».

«Надеюсь, этим кем-то окажешься ты, Фалько. Я с радостью заплачу компенсацию».

«Я рад, что наши отношения такие же дружеские, как и прежде. Кстати, я удивлён, что ты больше не просишь у меня арендную плату. Было очень любезно с твоей стороны продлить период без арендной платы...»

Вне себя от моего бесстыдства, Эсмаракто побагровел и вцепился в толстое золотое ожерелье, которое обычно носил. Хозяин дома всегда был склонен хвастаться перед арендаторами, выставляя напоказ крупные украшения сомнительного вкуса.

«Этот мерзкий охранник, которого ты пристроил в мою квартиру на шестом этаже, Фалько... Я хочу, чтобы он ушёл. Я не разрешаю сдавать квартиру в субаренду».

– Нет, конечно, нет. Вы это допускаете только тогда, когда арендатор уезжает в отпуск, а вы подпускаете к нему в дом каких-нибудь нечистоплотных субарендаторов и берёте двойную плату.

Оставьте Петрония в покое. Он член семьи. Он пробудет здесь лишь недолго, чтобы уладить некоторые дела с женой. И, раз уж мы заговорили о женщинах, я хочу рассказать вам о Лении.

–Не вмешивайся в это.

«Договоритесь с ней. Так больше продолжаться не может. Вам обоим нужна свобода. Эту ситуацию, в которую вы сами себя втянули, нужно решить, и единственный способ сделать это — взглянуть правде в глаза».

–Я уже ясно обозначил свои условия.

«Ваши условия неприемлемы. Ления уже сказала вам, чего хочет. Осмелюсь сказать, она слишком требовательна. Предлагаю вам вынести решение в качестве арбитра. Давайте попробуем достичь разумного компромисса».

–Иди на хер, Фалько.

«Какой ты всегда изысканный! Эсмарактус, именно это упрямство и положило начало Троянской войне, приведшей к десятилетию несчастий. Подумай хорошенько над моим предложением».

– Я отказываюсь. Я подумаю об этом только тогда, когда смогу вычеркнуть тебя из списка арендаторов.

Я бросил на него проницательный взгляд.

«Ну, в этом мы согласны!» Родан и Асиако уже начали скучать и предложили Эсмаракто, как обычно, раскатать меня, как тесто на скалке, и превратить в человеческий пирог. Прежде чем их хозяин успел решить, какая из его бойцовых собак будет меня держать, а какая набросится на меня, я выбежал на улицу, успев убежать.

домой, но перед этим, как ни в чем не бывало, спросил Эсмарактуса: «Это Каллиопо, ланиста, твой коллега?»

«В жизни о нём не слыхал», — проворчал Эсмарактус. Как информатор он был под стать своим отвратительным качествам помещика: он был колючим, как кот.

Родан и Асиако рассказывали мне о тонкостях вашего дела. Полагаю, этот новый, колоссальный амфитеатр предвещает процветание организаторов венации. Каллиоп — один из них. Удивляюсь, что такой светский человек, как вы, его не знает. А как насчёт Сатурнина?

– Я его не знаю, и даже если бы я знал, кто он, я бы вам не сказал.

«Щедр, как всегда». По крайней мере, это заставило его задуматься, что его наглость каким-то тонким образом открыла мне глаза. «Значит, вы не знали, что поставщики цирка жаждут срубить состояние на официальном открытии новой площадки?»

Эсмаракто лишь бросил на меня злобный взгляд; я улыбнулся и помахал рукой на прощание. Я вернулся домой как раз вовремя, чтобы выхватить рыбную сковороду из рук Хелены, прежде чем анчоусы слиплись.

Моя спутница ожидала, что я сделаю ей выговор за разговоры с опасными мужчинами, но я не люблю спорить, если у меня нет веских причин взять инициативу в свои руки и одержать верх, поэтому мы обошли эту тему стороной. Мы съели рыбёшек – ни одна не была больше ресницы, хотя все с костями; ещё был небольшой кочан белокочанной капусты и несколько булочек.

– Как только мне начнут платить за работу по переписи, мы побалуем себя вкусными стейками из тунца.

–Капуста – это хорошо, Марко.

–Если вам это нравится, то да.

–Я помню, что кухарка моей бабушки готовила его со щепоткой сильфия.

–Сильфий – это пережиток прошлого, отживший времена, когда девушки выходили замуж девственницами и все верили, что солнце – это огненная колесница богов.

«Да, сейчас все жалуются, что сильфий, который можно купить, — это вовсе не сильфий, он совсем не такой, каким был раньше». — Елена

У Юстины была ненасытная жажда знаний, хотя обычно она сама находила ответы на свои вопросы, роясь в библиотеке отца. Я взглянул на неё. Казалось, она изображала невинность. «А есть ли на это причина, Марко?»

– Я не эксперт. Сильфий всегда был привилегией богатых.

«Это трава, импортируемая в виде порошка, верно?» — спросила Хелена, словно про себя. — «Она ведь из Африки, да?»

«Уже нет». Я приподнялся на локтях и посмотрел на неё. «Что за интерес к сильфию?» Елена, казалось, решила ничего не выдавать, но я знал её достаточно хорошо, чтобы понять, что это не просто демонстрация общих знаний. Я напряг голову, пытаясь угадать, что это такое, и затем заявил: «Сильфий, известный как «вонючее козье дыхание» тем, кто не может себе его позволить…»

– Ты выдумываешь!

– Если мне не изменяет память, у него действительно сильный запах. Сильфий пришёл из Киренаики; её жители ревностно охраняли свою монополию…

– Видно ли это на монетах Кирены, когда кто-то пытается всучить их вам на рынке?

–Похоже на горсть зеленого лука.

– Греки всегда это любили, не так ли?

Да. И мы, римляне, позволяли себе подражать им, поскольку это было связано с нашими желудками, которые всегда берут верх над нашей национальной гордостью. Это было вещество с резким вкусом, но земледельцы в тех краях, где оно произрастало, поступили неразумно, позволив своему скоту чрезмерно пастись на этих землях, пока драгоценный урожай не исчез. Вероятно, они причинили большое раздражение городам, обладавшим монополией на сильфий. Кирена сегодня — мёртвый город. Последняя известная нам партия была отправлена Нерону. Можете себе представить, что он с ней сделал.

«Он сделал то, о чём я думаю?» Глаза Хелены расширились от шока.