«Это называется „Примитивум“». Бдительным это бы понравилось. Я выпил пару рюмок и собрался идти домой.

Я не стал расспрашивать о Юстине, и мне не следовало упоминать Веледу, поэтому я старательно избегал этой темы. Некоторые из вас могут задаться вопросом, зачем я пошёл в каупону. Я не нашёл никаких улик, не разыскал полезных свидетелей, не обнаружил никаких тел и не объявлял публичных призывов к осведомителям. Я ничего не добился для этого дела, и педант сказал бы, что нет смысла описывать место происшествия. Но это мои мемуары, и я обязательно включу в них всё, что меня заинтересует.

Мне платили за результаты. Пока я добивался результатов, мои методы были моим личным делом. Вы занимайтесь своим делом, трибун, а мне предоставьте моё.

Если вам от этого станет легче, скажем, хороший информатор, находящийся под давлением, иногда считает полезным уделить несколько минут уединенным размышлениям после напряжённого дня. «Петроний Лонг вернулся», — сказал Аполлоний, когда я расплачивался. Ну вот и всё. Вот и результат.

XI

«Что ты покупаешь для мамы?»

Майя, самая безжалостно организованная из моих сестёр, работала над списком. В её тёмных кудрях торчал стилус, а большие карие глаза пристально смотрели на вощёную табличку, где имена разных родственников были отмечены изящными (но экономными) подарками.

«Майя, самое лучшее в замужестве — это то, что я наконец-то могу оставить подарок матери на Сатурналии кому-то другому. Элена знает свои обязанности. Это избавляет маму от необходимости стиснуть зубы из-за ещё одного маникюрного набора, который ей не нужен, потому что пять человек купили его в последнюю минуту в одном и том же киоске на её день рождения».

«Передай Хелене, что она умеет делать масла для ванн. Дубликатов не будет. У меня возникла блестящая идея — я скидываюсь с остальными, чтобы оплатить услуги окулиста».

Мы с Галлой платим за операцию на левый глаз, Юния и Аллия — на правый. — Я слегка приподняла бровь. — Скидка за пару? — Специальное разовое предложение — две по цене одной в рассрочку с низкими процентами.

«А мама знает?» — «Конечно, нет. Она бы убежала в деревню. Не притворяйся, Маркус».

«Только не я!» Лично я считал, что ещё один набор ушных скребков и пинцета будет безопаснее. Я знал, что потребуется для операции по удалению катаракты; я изучал методы лечения, когда появились белые чешуйки, а мама только начала натыкаться на мебель. Хотел бы я быть рядом, когда мои четыре сестры объяснят маме, как ей приходится терпеть какого-то шарлатана, который отодвигает катаракту иглой для удаления. Девочки, наверное, будут считать меня тем самым здоровяком, который прижимает нашу маму к земле, пока это происходит. «Если тебе интересно, — сказал я Майе, — мне не помешали бы дополнительные силовые тренировки с Главком в спортзале». «Тебе выдадут новый блокнот», — усмехнулась Майя. Я всё ещё пытался придумать, как сказать, что у меня уже столько тетрадей, что хватило бы на греческий роман, когда вошёл Петро. Похоже, он проснулся и теперь готовился к вечерней смене. Это включало в себя надевание кожаных браслетов на запястья, частое протирание глаз и отрыжку.

Петро большую часть лета провел в Остии, но, проявив присущую ему ловкость, сумел вернуться в Рим как раз к большому празднику. Он и Майя, прожившие вместе чуть больше года, снимали половину дома в трёх улицах от авентинского патруля вигилов. Им требовалось много места: четверо подрастающих детей Майи, дочь Петро, которая гостила у них на праздник, кошки, которых он всегда пускал в дом, и резвый пёс юного Мария. Арктоса приходилось держать в комнате подальше от кошек, которые тиранили его и грабили его миску. Нукс, который был…

Когда мы приехали, его мать пошла навестить Арктоса.

Несмотря на то, как он терпел своих паршивых котов, Петроний Лонг был моим лучшим другом с восемнадцати лет. Мы оба родились на Авентине, хотя по-настоящему познакомились, когда столкнулись в очереди на набор и были вместе направлены во Второй легион Августа. Мы пережили кошмарную командировку в Британию, лишь утешая друг друга выдумками и выпивкой. Когда нас обоих вырвало в лодке по пути туда, мы уже поняли, что совершили ошибку; последующие ужасы восстания Боудикки лишь подтвердили это. Мы демобилизовались, и никому не нужно знать, как это произошло. Теперь он вёл уголовные расследования для Четвёртой когорты вигилов, а я – частное детективное агентство. Мы оба были чертовски хороши в своём деле и были на одной стороне в борьбе с грязными сюрпризами жизни.

Теперь он наконец-то остался с Майей, после того как тосковал по ней много лет, и я надеялся, что это продлится долго, ради них обоих.

«Ио, Маркус!» — Петро хлопнул меня по плечу. Он любил фестивали. Он знал, что я их ненавижу. Я мрачно нахмурился, как он и ожидал.

Он был выше меня, хотя и недостаточно, чтобы это имело значение, и шире в плечах. Как офицер вигил, он просто обязан был быть таким. Когда поджигатели и другие негодяи не нападали на него с кулаками и ножами, бывшие рабы, которыми он командовал, доставляли ему почти столько же хлопот. Он справлялся с этим. Петроний Лонг мог справиться с большинством вещей, кроме смерти ребенка или несчастного случая с домашней кошкой. В наше время я видел, как он справлялся с обоими. Он также был рядом со мной в плохих ситуациях. «Над чем ты работаешь, Марк?» «Мне не разрешено тебе говорить», — торжественно пожаловался я. «Ну, тогда выкладывай сразу, парень. Я не буду передавать». «Это обещание?» «Такое же, как то, что ты, должно быть, дал кому-то…» «Я дал клятву Тиберию Клавдию Лете». Петроний широко ухмыльнулся. «Большой мак во дворце? Ну, это ладно; Это не считается». Доверьтесь реалистичному взгляду государственного служащего. В нескольких ёмких предложениях я обрисовал ему суть миссии.

Была причина, по которой я посвятил Петрония в свои тайны. Я объяснил – хотя для него это было совершенно очевидно – что, обыскивая весь Рим и не находя никаких улик, у меня мало шансов найти Веледу, не говоря уже о Веледе и Юстине, с помощью лишь горстки беззаботных легионеров из Германии. «Это отвратительно», – спокойно ответил он. – «Удивлены?» – «Это одна из твоих обязанностей, идиот. Тебе, как обычно, понадобится наша помощь».

«Это просто чушь», — тихо согласился я. «И, как вы справедливо заметили, она не отличается от моих обычных заказов ни на одну цифру линейного размера».

То, что Веледа находится на свободе в Риме уже более десяти дней, является государственной тайной, имеющей определенную деликатность...

«Все об этом слышали», — усмехнулся Петро. Он снова рыгнул, заявив, что это помогает ему поддерживать форму. Майя лишь сердито посмотрела на него. Они были словно старая супружеская пара; хотя оба уже были женаты, большинство из нас считало, что им с самого начала следовало спать в одной постели.

Я продолжил: «Анакриту поручено командовать официальной охотой с использованием преторианцев…» На этот раз Петроний выругался по-настоящему. «Верно! Если преторианская гвардия, разгорячённая сатурналиями, найдёт Веледу, она станет новой, отвратительной, игрушкой для праздника». Вигили тоже не стали бы с ней обходиться деликатно, но я предоставил это его воображению. Петро прекрасно знал, что его отряд состоит из грубиянов и головорезов; по правде говоря, он ими гордился. «А простой народ боится вторжения варваров в цитадель, поэтому они разорвут Веледу на части».

Майя, молчавшая и, по-видимому, увлечённая списком Сатурналий, подняла глаза и язвительно заметила: «Это ничто по сравнению с тем, что сделает Клавдия Руфина, если её поймает». Мы с Петронием поморщились. «Дай мне описание, чтобы распространить», — предложил Петро. «Я бы хотел, чтобы это не попало в руки твоего трибуна, знаешь ли». «Будь реалистом, Фалько. Краснуха должна знать, и, более того, его противники тоже: тебе нужно, чтобы это передали всем трибунам когорты, потому что Веледа может быть где угодно. Она может знать, что ты живёшь на Авентине, а Юстин — у Капенских ворот, но за сколько? — почти за две недели — она не приходила искать ни тебя, ни его. Так что сейчас она может прятаться в любом из районов — если только она действительно там скрывается, а не удерживается где-то какими-то ублюдками против её воли». Я хотел возразить, но он остановил меня. «Я могу представить это как игру, которая понравится всем трибунам: «Сначала найдите пропавшего пленника, чтобы разозлить преторианцев». Они это сделают, но будут действовать осторожно».