БОГИ. НЕ ГОВОРИТЕ, ЧТО ПРИЧИНА НЕВОЗМОЖНА.

ГОД НАЗАД РАЗВЕ ВЫ НЕ СКАЗАЛИ БЫ ТОГО ЖЕ САМОГО?

ЕСТЬ ЛИ ШАНС, ЧТО МЫ С ТОБОЙ

ВНОВЬ ОТКРЫТЬ РАДОСТЬ, КОТОРУЮ МЫ ПОТЕРЯЛИ? МОЙ ПУГЛИВЫЙ

ПАРТНЕР ТЕПЕРЬ ПОЛОН УВЕРЕННОСТИ, БЛАГОДАРЯ СЛОВАМ ТРОЯНСКОЙ ПРИНЦЕССЫ.

ОНА ОБЕЩАЛА НАМ УСПЕХ, ПРЕВЫШАЮЩИЙ НАШИ ВОЗМОЖНОСТИ

САМЫЕ СМЕЛЫЕ НАДЕЖДЫ! Я ДУМАЮ, ЧТО ОНА ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОВИДИЦА, И ЭТО САМ АПОЛЛОН ЯВИЛ

ОНА — НАШЕ СЛАВНОЕ БУДУЩЕЕ. ПРИНЕСИ ЖЕРТВУ РАДИ НЕГО

АПОЛЛОН, ЕСЛИ ХОЧЕШЬ СДЕЛАТЬ ЧТО-НИБУДЬ ПОЛЕЗНОЕ.

А ЛУЧШЕ, НАЧНИТЕ РАБОТАТЬ НАД ЭТИМ СПИСКОМ, И

СДЕЛАЙТЕ ЕГО ДЛИННЫМ. ЖДИТЕ ХОРОШИХ НОВОСТЕЙ ОТ

Юг. Когда я увижу тебя снова, всё

ВСЕ БУДЕТ ДРУГИМ!

Я передал ей сообщение. «Он имеет в виду список», — сказал я.

«Личная шутка. Он говорил: «Составь список людей, которых ты хочешь обезглавить, Воробушек, и я займусь этим сразу же, как только возьму город под свой контроль».

Меня пробрал холодок. Шутка была про Целия. «Но я не понимаю, что он говорит о Кассандре. Он говорит так, будто она дала Майло обнадеживающее пророчество, на которое тот надеялся».

«Полагаю, так и было. „Успех превзошёл наши самые смелые ожидания“», — говорит он.

«Однако Кальпурния дала ей чёткие указания сделать прямо противоположное. Кассандра должна была сделать всё возможное, чтобы отговорить их от восстания. Почему Кассандра ослушалась Кальпурнию?»

«Возможно, кто-то подкупил её. Если она взяла деньги у Кэлпурнии, почему бы не взять их у кого-то другого, если этот человек предложил ей больше?»

Я нахмурила лоб. Кассандра ослушалась Кальпурнии, чтобы умилостивить свою старую подругу Цитерис. Она ослушалась Кальпурнии.

когда она решала встретиться со мной. Но это были мелкие нарушения.

Осмелилась бы она ослушаться Кальпурнии в таком деле, когда на кону столько жизней? Кто бы мог подтолкнуть её к этому, подкупить или запугать? «Кто знал, насколько Майло полагался на это пророчество?» — спросил я. «Кто так отчаянно хотел, чтобы Майло поднял восстание? Целий, конечно же…»

Клодия покачала головой. «Целий не подкупал Кассандру. Ты читал записку, Гордиан. Он сам поверил ей. Он поверил, что она настоящая провидица».

«Тогда это мог быть только один человек».

На её двери висел чёрный венок. Я вспомнила о венке, который совсем недавно висел на моей двери в память о Кассандре, и о венке, который я видела на двери Фульвии, всё ещё отмечавшем её горе спустя месяцы после смерти Куриона. Этот венок был насмешкой над остальными. Несомненно, я найду её в чёрном, с распущенными волосами. Разве ей было смешно надевать на себя одеяние вдовы, потерявшей близкого человека? Неужели она считала своё вдовство заслуженной честью?

Даже открывший дверь гладиатор, уже опустившийся, был одет в чёрное. «Привет, Биррия», — сказал я. «Этот цвет тебе идёт. Он скрывает твой жир».

Он нахмурился, а потом увидел, что я не один. За мной стоял не Давус, а отряд телохранителей Кальпурнии.

Из дома Клодии я направился прямиком к Кальпурнии. После короткой аудиенции у Кальпурнии я пришёл сюда.

«Я скажу хозяйке, что ты здесь», — сказал Биррия и ускользнул.

Чуть позже он вернулся и пригласил меня следовать за ним. Телохранители остались снаружи, но когда Биррия попытался закрыть за ними дверь, один из них загородил её ногой. Парень был ничуть не меньше Биррии, и его окружали ещё десять таких же. После короткой перепалки взглядов Биррия сдался и отступил назад. Дверь осталась открытой, а телохранители стояли по стойке смирно у входа.

Биррия привела меня в комнату, называемую комнатой Байи, затем вышла через коридор в сад, выглядя нервно.

Фауста стояла прямо в комнате, одетая в черное. Ее масса

Рыжие волосы были распущены и свободно спадали на плечи. Рядом с ней стоял небольшой трёхногий столик с небольшим кувшином вина и одной чашкой. Как и в прошлый раз, когда я к ней заходил, она указала мне сесть в дальнем конце комнаты.

«Я лучше постою», — сказала я. «И лучше останусь здесь, чтобы видеть тебя при свете. Чёрный цвет тебе идёт, Фауста. Он подходит к синяку под глазом».

Она поморщилась от моей грубости и смущённо коснулась лица. «Ты пришёл без своего красавца-зятя, Гордиан?»

«У меня не было времени за ним приехать. Я пришёл сюда прямо из дома Кэлпурнии. Ей было очень интересно услышать то, что я ей расскажу. Она прислала со мной нескольких своих людей».

«Так мне Биррия и сказала. Она что, пытается меня запугать? Не понимаю, зачем. Мой муж мёртв. Бедный Майло! Он, по крайней мере, никогда не представлял особой угрозы для государства».

Он подстрекал множество рабов к восстанию. Вместе с гладиаторами Милона они произвели опустошение в окрестностях Компсы.

«Да, это было печально. Но ведь все гладиаторы Милона теперь мертвы, как и все эти рабы, не так ли?»

«Да. Они либо погибли, сражаясь, либо были распяты благодаря Майло и ложной надежде, которую он им дал».

«Я уверен, что это колоссальная трата рабочей силы».

«Огромное количество страданий!»

«Неужели рабы страдают так же, как и мы? Не уверен, что философы согласны на этот счёт, Гордиан. Но Милону, конечно, пришлось за многое ответить — за ущерб имуществу, за потерянные жизни, за растраченных рабов, не говоря уже о том, как он всех напугал! Но он заплатил за это, не так ли? Он бросил кости, и выпали собаки, и теперь его лемур бродит по Аиду без головы. Но какое это имеет отношение ко мне? С каких это пор жена отвечает по римскому праву за действия мужа?»

«Вы вступили в сговор с Майло против государства».

"Ерунда!"

«Вы подтолкнули его к восстанию. Он бы, возможно, и отказался, если бы не ваше вмешательство».

Она холодно посмотрела на меня. «Вы не сможете этого доказать».

«Кэлпурнии не нужны были доказательства. Мне просто нужно было её убедить.

Я рассказал ей всё, что знал, и она настояла на том, чтобы отправить этих людей со мной, чтобы убедиться, что ты не попытаешься сбежать до того, как за тобой придут Исаврик и его ликторы. Заговор против римского государства — преступление, караемое смертью.

Фауста пронзительно рассмеялась. «Значит, меня будут судить?»

«Им не придётся этого делать. Указ остаётся в силе.

Консул Исаврик имеет право принимать любые меры, необходимые для защиты государства. В том числе казнить предателей без суда и следствия.

Она посмотрела на меня со страхом в глазах. «Чёрт тебя побери, Гордиан! За что ты так со мной?»

«Ты сама это сделала, Фауста. Почему ты не могла оставить Милона на произвол судьбы, не вмешиваясь?»

«Потому что он был безнадёжным растяпой, дураком и трусом!» — кричала она. «Предоставленный самому себе, он бы всё ещё прятался в какой-нибудь дыре в Субуре, ожидая подходящего знака. Ему нужен был толчок — нет, пинок под зад! — чтобы сдвинуться с места».

«И вы дали ему этот пинок, организовав так, чтобы Кассандра произнесла пророчество об успехе восстания».

«Да! И всё прошло просто замечательно. Какая она была актриса!

Она выдала такое выступление, что даже Целий был в восторге. Должно быть, это было поистине великолепно. Жаль только, что меня там не было, но я бы точно рассмеялся и выдал её.

«Где это произошло? Когда?»

В своей убогой каморке в Субуре. Она задержала их до наступления ночи – видения, которые она описывала, всегда были убедительнее при свете лампы, сказала она мне, – а затем устроила последнее представление в своей жизни. Пока ты был наверху, отсыпаясь после зелья, которое тебе дали, Кассандра ползала на земляном полу своей комнаты, пуская пену изо рта и произнося слова, которые Милон больше всего хотел услышать. Конечно, я подсказал ей, что сказать. Я знал образы, которые больше всего тронут грубую фантазию Милона. Опиши это так, сказал я ей: бесконечное триумфальное шествие с Милоном и Целием во главе, под ликование…

Народ словно гром в ушах, Требоний, Исаврик и все их прочие враги в цепях позади, а на Форуме установлены статуи из чистого золота, изображающие их, а где-то в серой пустоте мы видим Помпея и Цезаря, уменьшенных до размеров карликов, вспарывающих друг другу животы, пожирающих друг друга по бесконечному кругу, словно червь, пожирающий собственный хвост. Представьте себе, какие мечты это видение навеяло Милону! На следующее утро он с нетерпением ждал отъезда. Целий был не менее нетерпелив. Они встретились со своими ближайшими сторонниками, взяли одних с собой, других оставили управлять делами в их отсутствие, и отправились в путь, убеждённые, что Фортуна и Рок твёрдо на их стороне.