«Кассандра, что случилось? Что случилось?» — прошептала я.

«Яд, — сказала она. — Она меня отравила!»

«Кто? Что она тебе дала?» Наши лица были так близко, что я чувствовал её лёгкое дыхание на своих губах. Её глаза казались огромными, синие зрачки затмевали огромную черноту.

«Что-то в напитке…» — сказала Кассандра.

Через мгновение она была мертва.

OceanofPDF.com

Туман пророчеств

XVI

Мы с Давусом оставили Клодию на берегу Тибра, где она любовалась солнечными лучами, игравшими на воде, наедине с её воспоминаниями. Мы вернулись назад, мимо садов богачей на берегу реки, в город.

Давус освежился после купания, но дневная жара угнетала меня. Я был измотан душой и телом. К тому времени, как мы поднялись по склону Палатина к моему дому, мне хотелось лишь нескольких часов тихого отдыха в тенистом уголке сада.

Я уже поговорила со всеми ними — со всеми женщинами, которые пришли посмотреть, как Кассандра сгорит в огне, — кроме одной.

Соизволит ли жена Цезаря увидеть меня? Чем больше я об этом думал, тем менее вероятным это казалось. Кальпурния будет окружена целой армией советников, прислужников и телохранителей, которые будут защищать её как от тех, кто ищет благосклонности её мужа, так и от тех, кто стремится к его уничтожению. Возникала ещё одна проблема: она могла счесть меня врагом, поскольку я вместе с Метоном отвернулся от Цезаря в Массилии.

Насколько я знал Кэлпурнию, она не была из тех, кто действует под влиянием внезапной прихоти, сентиментального порыва или похотливого интереса. Она была рассудительной, сдержанной и совершенно порядочной…

именно те качества, которые убедили Цезаря жениться на ней.

Все знали его знаменитую шутку о предыдущей жене, с которой он тут же развелся после того, как она стала предметом сплетен: «Жена Цезаря должна быть вне подозрений». Говорили, что Кальпурния была настолько лишена даже мелких пороков, что с ней невозможно было связать ни один скандал; я подумал, что она не та женщина, которая допустит к себе таких, как я, даже на официальную аудиенцию.

Люди могут говорить.

И все же она пришла посмотреть, как сгорит Кассандра.

Я сел на свой складной стул в тени, прислонившись спиной к колонне. Прищурившись, я наблюдал, как колибри порхает с цветка на цветок. Я закрыл глаза и прислушался к жужжанию её крыльев, когда она кружила по саду и пролетала над моей головой. Должно быть, я задремал, потому что в следующее мгновение Андрокл схватил меня за руку и начал трясти, пытаясь разбудить.

«Хозяин, у двери стоит человек и спрашивает тебя, а на улице стоят огромные носилки, и телохранители, много-много телохранителей, и...»

«Что? О чём ты говоришь?»

«К вам гость, Мастер».

Я моргнула, откашлялась и провела пальцами по волосам. «Хорошо, впускайте его».

«Нет, он говорит, что вы должны подойти к двери».

Меня вдруг пробрал холод. Огромные носилки, армия телохранителей, властный вызов к моей парадной двери – кто бы это мог быть? Только один человек мог быть настолько самонадеянным, подумал я: тот, кто вскоре сам станет владельцем этого дома, как только придёт срок уплаты всех моих долгов и я окажусь без гроша. Почему Волумний пришёл беспокоить меня именно сейчас?

«Где Давус?» — спросил я.

«С Дианой, в их комнате», — сказал Андрокл.

«Дремлете?»

«Не думаю. Дверь закрыта, но я почти уверен, что они не спят».

«Как вы можете это сказать?»

«Сколько же они шумят! Удивляюсь, что их здесь не слышно. Он хрюкает и визжит, как кабан, которому в боку воткнули копьё, а потом она…»

«Довольно, Мопс! Не думай позвать Дава. Даже Волумний не посмеет избить римского гражданина на его собственном пороге», – заявил я; но, поднимаясь и разгибая затекшие колени, я всё же усомнился.

Я прошёл через сад и атриум, а Андрокл поспешил за мной. Человек в прихожей не походил на сборщика долгов; он был слишком стар и слишком мал. У него был тот самоуверенный, изысканный вид, который ассоциируется с рабами.

которые выполняют функции личных секретарей граждан с достатком и вкусом.

С облегчением я понял, что ко мне пришёл не Волумний. Кто же тогда? Что-то в поведении раба подсказывало, что он прислуживал госпоже, а не господину. Женщина в роскошных носилках, в сопровождении множества телохранителей…

По моему опыту, боги в своей прихоти так формируют мир, что порой то, что кажется самым невероятным, оказывается именно тем, что происходит. Я сразу и с абсолютной уверенностью понял, кого представлял этот раб.

«Не окажет ли мне ваша хозяйка честь войти?» — спросил я.

Раб поднял бровь. «Увы, как бы ей ни хотелось почтить ваш дом своим присутствием, её сегодняшний график не позволяет этого. Но она очень хочет поговорить с вами. Если вы последуете за мной, вас ждут носилки. Мы думаем, вам лучше прийти одному».

«Конечно. Андрокл, когда Дав и Диана… снова появятся…

Дай им знать, что я ушёл с женой Цезаря. И я вернусь?.. Я посмотрел на раба.

«Тебя не будет больше часа, — заверил он меня. — Это всё, что госпожа может уделить. Можно?» Он протянул руки, почти коснувшись меня, и я понял, что он собирается меня обыскать. Я кивнул и позволил ему провести руками по моей тунике. Убедившись, что у меня нет оружия, он отступил назад и позволил мне выйти за дверь первым.

На улице ждали двое одинаковых носилок, каждый с великолепным балдахином из шестов из слоновой кости и белыми драпировками, мерцающими золотыми нитями и отороченными пурпурной полосой. Шторы первых носилок были задернуты, скрывая покойника. Меня проводили в носилки, стоявшие за ними. Раб присоединился ко мне, задернул шторы и откинулся на кучу подушек напротив.

С неизменной грацией, делавшей честь носильщикам, носилки поднялись и начали двигаться вперед.

«Куда мы идем?» — спросил я.

Раб улыбнулся: «Мы скоро будем там».

Я чувствовал движение носилок каждый раз, когда мы резко поворачивали, но, казалось, мы ни разу не спускались с холма. Это означало, что мы всё ещё были где-то на Палатинском холме, когда носилки остановились. Я услышал звук тяжёлого засова, поднимаемого на петлях, и распахнувшихся ворот. Мы въехали на посыпанный гравием двор; я слышал хруст камней под ногами носильщиков. Носилки остановились. Ворота захлопнулись, и засов вернулся на место. Раб раздвинул шторы указательным пальцем и выглянул наружу, ожидая сигнала. Наконец он откинул штору и жестом пригласил меня выйти из носилок.

Как только мои ноги коснулись гравия, двое телохранителей сопроводили меня через узкий двор, поднялись по короткой лестнице и вошли в небольшой, но элегантно обставленный вестибюль. Белые стены были отделаны синим и золотым. В нише с фестончатым краем стояла небольшая бронзовая статуэтка Венеры. Пол украшала мозаика с изображением Венеры, обнажённой, выходящей из моря. Мне вспомнилось, что Цезарь считал Венеру своей прародительницей. Именно к Венере призывали его солдаты, чтобы одержать победу.

Стражники провели меня через атриум, где золотые рыбки мелькали в затопленном бассейне. Впереди я увидел залитую солнцем зелень, сад, окружённый портиком, но стражники отвели меня в сторону, по короткому коридору, в небольшую библиотеку. У дальней стены стоял высокий книжный шкаф, его ячейки были заполнены свитками. Картины, изображающие битвы, покрывали стены по обеим сторонам. Справа вдоль стены выстроилась армия древних греков во главе с Александром Македонским, которого можно было сразу узнать по точёным чертам лица и золотистой гриве волос. У противоположной стены располагалось войско персидского царя Дария, которого Александр победил, чтобы стать владыкой мира.

Перед книжным шкафом, доминировавшим в комнате, несмотря на массивные, драматичные картины, сидела Кальпурния. Она была довольно красива, хотя и не красавица. Казалось, она не замечала последних модных тенденций с их восточным и египетским влиянием; судя по одежде, украшениям и прическе, она могла бы принять её за строгую римскую матрону столетней давности. Её лицо было таким же суровым, как и её костюм; она походила на госпожу, готовую отчитать непокорного раба, и я невольно напрягся. Но прежде чем она…