— Ой, Мил! А ты, что, на стол ещё не собрала? Скоро уже все подъедут! — обратилась ко мне золовка, ввергая в ступор.

— Я что не сделала? — застыла в дверном проёме.

— На стол скорей собирай! Родственники едут! — поторопила меня свекровь. — Да у тебя ничего не готово! Ну что за хозяйка! Ты чем угощать-то собираешься⁈ — всплеснула руками, пока я отходила от шока.

— Ой, а что это за подвеска новая на шее? Витусь, ты ей подарил? Дорогущая же наверно! Расточительство какое… А мне на рождение племянника не подарииииил… — заметила золовка, приглядываясь коршуном к моему украшению.

— Вот так он нас с тобой ценит. Ночная кукушка дневную сама знаешь, — поджала тонкие губы свекровь, но мне было не до этого. Я сосредоточилась на главном.

— Вы ещё кого-то позвали⁈

— Конечно! Как можно⁈ Надо же отметить! У Витусички первенец! Наследник! Мы всех позвали, и тётю Валю с детьми, её внуков тоже, дяди Андрея сына… — принялась она перечислять человек пятнадцать минимум.

— Стойте-стойте, вы позвали гостей в дом к новорождённому, и рассчитывали, что я буду готовить на всех⁈

— А кто же? Ты тут хозяйка или как? — подбоченилась свекровь, усаживаясь на стульчик. — Ой, что-то я устала, подай воды, Витусь. Мил, ну что стоишь-то? Давай, что-то придумать надо… Они же уже едут!

— Так я никого не звала!

— Ну мы позвали! — сестра мужа прошла на кухню, задев меня плечом. — Какое неуважение, даже чаю не предложат в этом доме… — и тоже уселась за стол, глядя на меня с ожиданием.

— Постой-ка, вроде когда ты приехала из роддома просила никого не посещать вас минимум месяц? — напомнила я.

— Ой, ну ты сравнила, Мил! Как мне тяжело роды дались, и тебе вон — раз и готово, — покачала она головой, и у меня из ушей повалил пар.

— Давайте просто закажем… — вклинился в разговор муж, но был прерван аж двумя голосами.

— Ты что⁈ Стыд какой, покупным угощать, когда в доме хозяйка есть! — воскликнули обе.

Я ещё раз оглядела одну, потом вторую, потом мужа, который растерянно сглотнул. И поняла, что если и сейчас уступлю, если позволю собой помыкать, то не только в их глазах упаду окончательно, превращаясь в тряпку, но и себя перестану уважать.

— Значит так. Сейчас все собираемся и выметаемся из нашей квартиры. Гостей отменяйте, угощать я никого не собираюсь.

— Что значит отменяйте⁈ — вскочила свекровь. — Они уже едут! ЕДУТ!

— Пусть разворачиваются. Или просто поцелуют дверь. Её я всё равно не открою, — и подхватила золовку под руку. — На выход! — скомандовала, подталкивая к прихожей.

— Витусик, она выгоняет меня из твоей квартиры! — выпучила она глаза.

— Из нашей квартиры! Нашей! — поправила я её и взглянула на мужа. — Или выставляешь своих родственников, или уходишь вместе с ними.

— Мила, ты перегибаешь! — нахмурился он.

— Ты или выводишь их, или сам уходишь!

— Это его квартира! Ты не имеешь права! — вклинилась свекровь.

— Тогда я возьму сына и уезжаю к маме. Сейчас, — посмотрела в глаза мужа.

— Твои родители живут далеко, что ты говоришь такое? Ребёнок из роддома! Ты сама только оттуда!

— Вот именно! А твоя мама и сестра решили устроить тут проходной двор! И тебя это не смутило⁈

— Я не знал… Я думал, праздник будет для тебя… — он выглядел смущённым, но это нисколько меня не успокоило.

— Или они, или я, Вит. Выбирай.

Муж застыл каменным изваянием. Свекровь принялась хвататься за сердце. Его сестра поддерживала мать и выговаривала брату, что я неблагодарная эгоистка. А мы продолали смотреть друг другу в глаза.

— Она опозорит тебя перед всей семьёй! Что я скажу тёте Вале? А дяде Андрею⁈ Подумай, Витусичка! Что⁈

— Твоя жена совсем берегов не видит! — поддакивала сестра. — Нас оскорбляет, не уважает! Выгоняет нас из твоего дома! Твоего! Она может вообще хочет его захапать! Вон уже про развод заговорила! Возьмёт и оттяпает половину! Специально ребёнка родила, змея подколодная!

— Верно говоришь! Верно! Витусичка, послушай нас! Ну послушай! Ты посмотри, как она нас! Как она с нами! Разве мы заслужили? Мы же вон… Гостей позвали! Хотели как лучше….

Конечно, как лучше! Чтобы приехав из роддома я первым делом начала кашеварить! Сами-то небось на такие подвиги не были готовы. Зато мне счастье привалило! И всё же я молчала…

— Мил, ты сейчас что-то не то говоришь, — выдохнул в итоге муж.

— Я говорю не то? — уточнила тихо.

— Про выбор… Это слишком.

— Слишком — это это, — обвела руками вокруг себя. — Если ты считаешь, что это нормально. Если тебе они так дороги, то иди отмечать вместе с ними! Принимать сейчас твоих родственников у меня нет ни сил, ни желания. Я устала!

— Устала она, ты посмотри! Раньше в поле рожали и ничего! А тебе мой сын палату платную оплатил и врачей!

— Так что же ваша дочь в поле не родила и дальше косить не пошла⁈ — огрызнулась я.

— Ах, — картинно схватилась свекровь за виски. — Кажется, давление подскочило. У меня гипертонический криз!

— Мама! — прорычал муж.

— Она настраивает тебя против нас! Ой, тётя Валя звонит… Что ей сказать⁈ — всполошилась сестра мужа.

— Если они войдут в квартиру, отсюда выйду я с сыном, — предупредила.

Муж сглотнул.

— Собираемся, — приказал матери и сестре.

— КУДА⁈

— Я сказал, собираемся и выходим! За углом ресторан, там отметим…

— Но тогда надо сыночка взять, — сделала шаг в сторону детской свекровь.

— Вы в своём уме⁈ — загородила я проход. — Никуда вы МОЕГО сына не возьмёте.

— Но как же…

— МАМА! На выход! — потребовал муж, и обе женщины поспешно оделись и вышли. — Я надеюсь, до моего возвращения ты остынешь, — проговорил муж, закрывая за ними дверь и выходя сам.

А я осела прямо в прихожей на пол. Да уж… Праздник удался…

С одной стороны, я могла поверить, что муж просто не догадывался о том, что его мать и сестра собирались тут устроить. Услышав про праздник, я тоже решила, что посидим в тихом семейном кругу с лёгкими закусками, которые кто-то из них или приготовил или заказал. С другой… Когда уже всё стало ясно, он промолчал!

Да, это его родные, с которыми он прожил всю жизнь! Да, это его мать, которая его родила! Но… Но он уже взрослый. Он сам выбрал меня. Мы строим свою семью! И уже сами стали родителями… А его родственники на меня нападают, пока он делает вид, что ничего не происходит или вяло пытается найти компромисс…

И вроде бы я тоже поначалу искала. Искала, когда они устроили скандал, что вместо свадьбы отпуск (не по-людски же так, не приглашать на торжество родственников!), когда выговаривали, что весь медовый месяц не отвечали на звонки (эгоистично! А вдруг у матери бы сердце не выдержало!), когда упрекали, что слишком рано забеременела (вы ещё друг друга толком не знаете! Ну какой вам ребёнок? Надо было посоветоваться с семьёй!)… Надеялась, что они просто не понимают. Что я смогу объяснить…

Но быстро стало ясно, что не смогу. И никто не сможет. Они вот такие. Не видят ничего и никого кроме себя. Если кому плохо — то только им, а остальные — по боку. Я — так вообще в их семье не пришей кобыле хвост. Вот их сын — это да, золото и драгоценность. А я — нищенка, его не достойная…

Наедине потом муж всегда извинялся за эти слова. Обнимал, целовал, убеждая в обратном. Что ему со мной повезло, что золото — это я. И что он благодарен мне за терпение… Но по факту… Он меня от них не защищал.

Я потребовала у него сейчас выбрать. Вот только он уже давно сделал выбор — когда на меня нападали, а он молчал. И сейчас вроде постарался найти компромисс, но не одёрнул их, не приструнил, не остался со мной…

От обиды слёзы текли по щекам, когда я услышала писк сынишки. Поднялась на нетвёрдых ногах, дошла до детской, прикладывая его к груди. Посмотрела в любимое личико.

— Нет, я больше не позволю. Ради тебя и ради себя. Твоему папе придётся выбрать…