— Витусичка, солнышко моё золотое, поздравляю с рождением сына! Тяжело было наверное⁈ Понимаю! Первенец! Выстраданный! Долгожданный! Ну ничего-ничего, теперь я рядом, я помогу, мама здесь… — голова свекрови просовывается в дверной проём, а дальше появляется роскошный букетище, скрывающий всё остальное.

Палата наполняется стойким ароматом роз. И можно подумать, что это очень мило и славно? Что нужно быть благодарной и за эти слова и за букет? Вот только есть одно крошечное но… Даже несколько но. И не таких уж крошечных.

Начнём с того, что Витусичка — это не я.

Это мой муж, Виталий, который, видимо очень страдал, сидя за дверью палаты, пока я двенадцать часов мучилась в схватках. А всю эту ох… какую сказочную речь произносит моя свекровь, протягивая этот самый огромный букет своему сыну, крепко его обнимая и даже не глядя на меня…

Ну а во-вторых, все в семье знают, что я не просто не выношу розы, у меня на них аллергия! К тому же в палате находится ещё и новорождённый малыш! Тот самый, к которому свекровь следом уже тянет свои немытые с улицы руки…

— Стоп-стоп-стоп, Антонида Филипповна! — останавливаю её, забирая кроху себе на руки. — Вы с улицы, прикасаться к ребёнку так нельзя. Мало ли, какие бактерии… — пытаюсь объяснить мягко, не акцентируя внимание на всём остальном.

Свекровь тут же надувается и обиженно смотрит на сына.

— Даже внучка не дают взять на ручки, — всхлипывает, а я ловлю укоризненный взгляд мужа. Но уступать не собираюсь.

— Помойте, пожалуйста, руки и берите на здоровье, — стараюсь сдерживать гнев, хотя внутри всё кипит.

Роды дались мне непросто, действительно первые, сложные. Чувствуя я себя отвратительно. И хотя предполагалось, что муж должен был быть рядом, он едва не упал в обморок, из-за чего врачи его выпроводили.

К слову сказать, я бы тоже с радостью вышла… И даже упала бы в обморок. Если бы это помогло как-то и он родил за меня. Но мне было выходить некуда. Ведь в этот момент из меня выходили…

И хотя обида на мужа осталась, я оооочень старалась её не показать и отнестись с пониманием. Всё же мне и самой было ужасно страшно. И это при том, что свекровь изначально была против партнёрских родов.

— Мила! Муж потом точно найдёт другую! Ну что ты выдумала! У мужчин слабая психика, она такое выдержать не может!

— Значит, зачать она позволяет, а присутствовать на родах, даже не рожать — нет? — парировала я, тогда ещё поглаживая круглый живот.

— Фу, какая бестактность! Витусичка, твоя жена говорит со мной без уважения!

— Мила! — просит мягко муж, вновь вставая на её сторону.

— Что Мила? — разворачиваюсь к нему. — Мы вместе сделали этого ребёнка? Не будет ли справедливо, если на родах тоже будем вместе? Разве мы с тобой всё это не обсудили? Так что ты молчишь⁈

— Мама, — переобувается муж, глядя теперь на свекровь.

— Ой, что-то у меня давление… Водыыы, — картинно сползает та на диванчик.

Тогда тему мы поспешно закрыли, но муж всё же поехал со мной и заранее подготовил все анализы. Только всё равно не смог присутствовать полноценно. И этот момент я ещё планировала с ним обсудить. Потому как кто у нас тут сильный пол⁈ Это из меня натурально вышел человек, а он даже рядом постоять не смог? Хорошая же поддержка и опора…

А тут ещё свекровь нагнетает опять. К тому же этот раздражающий слизистую аромат…

— Вит, убери цветы, пожалуйста, у меня на них аллергия, возможно, у малыша тоже, — прошу спокойно, чтобы не допустить нотки раздражения. До взрыва остаётся и так только поднести списку.

— Ну что ты придумываешь, какая такая аллергия? Напридумывают сами себе проблем, разве же это болезнь? — закатывает глаза свекровь, как всегда обесценивая чужие неполадки со здоровьем, зато её мигрень — это ДАААА, вот это ПРОБЛЕМА.

Однако, муж, зная о моей реакции на розы, всё же выставляет букет прочь из палаты и смотрит на меня теперь немного виновато, пока свекровь моет руки и опять тянется к ребёнку. Вздохнув, позволяю ей его взять. Радует, что у сестры мужа тоже не так давно родился второй, а значит, у бабушки есть опыт держать таких крошек. Иначе бы я, честно, побоялась.

— Мой сыноооочек, — воркует она с МОИМ сыном.

— Внучок, — поправляю холодно, начиная снова закипать.

— Что ты ко мне цепляешься? — снова фыркает свекровь и отходит от меня подальше, малыш начинает хныкать, и я тянусь, чтобы забрать, но она пытается его успокоить сама. — Ну-ну, ты что, не узнал бабулю? Это же я, бабуля! Почему он такой нервный? Вот у твоей сестры ребёнок на моих руках не плачет! А этого вы уже настроили против меня!

Ага, как только родился, так сразу начали!

— Верните его, пожалуйста, — цежу сквозь зубы, а свекровь будто не слышит, ещё и отворачивается от меня. Муж получает злой взгляд.

— Мама, отдай сына Миле, — требует почти твёрдо.

— Так и знала, так и знала! — причитает она, возвращая.

Малыш сразу перестаёт хныкать на моих руках. Но свекровь не унимается.

— Ничего страшного бы не случилось! Ну поплакал бы немного! Лишь бы у меня ребёнка забрать!

— Это МОЙ ребёнок! — рявкаю, не выдержав.

— Мила!

— Сынок! — муж и свекровь выдают это одновременно, а я выдыхаю через зубы.

Откуда взять столько терпения?

Чувствуя мою нервозность, малыш начинает попискивать.

— Нет, всё же у твоей сестры, ребёнок совсем спокойный. А этот нервный! Наверное, в мать… — не унимается свекровь.

— Мама, ему только несколько часов от роду, конечно, он нервный. Не говоря уже о том, что Мила тоже чувствует себя не очень пока. Давай ты зайдёшь позже?

— Выгоняешь мать⁈ — округляет она глаза.

— Прошу зайти позже, — старается муж сгладить углы.

— Я пришла поздравить вас!

— Милу ты поздравить забыла, — замечает он, приподнимая бровь, а я хочу его в этот момент расцеловать! Неужели дошло⁈

— Забыла? — удивляется она. — Но я же цветы принесла! Вы всегда такие неблагодарные! Вот твоя сестра…

— Мы поняли, мама. Давай обсудим в другой раз? — Вит в кои-то веки показывает характер, за который я его и полюбила в своё время.

Ещё до знакомства с его семьёй, которое он оттягивал настолько, насколько мог.

— Она уже и тебя против меня настроила! — прикладывает руку к груди свекровь.

— Мама, вы переходите все границы, — цежу я.

— Вот именно! Никогда у меня с моим сыночком не было границ! Никогда! А потом появилась ты — и всё! Теперь я его не узнаю! Где подарки и цветы любимой матери? Где ежедневные звонки? Где просьбы советов?

— Я их не просил, — возражает муж.

— Ты просто всё забыл! Всё! Как только её встретил. Сразу семья отошла на второй план!

— Мила и есть моя семья, мама!

— Променял нас с сестрой на неё!

— У сестры муж и двое детей!

— И что⁈ Ей теперь не нужна помощь и поддержка брата⁈

— А мне кто поможет⁈ — рявкает он.

— Ты — мужчина! Я тебя так воспитывала! Должен помогать слабым женщинам…

— Прекрасно, — сжимает муж кулаки. — Вот я и помогаю своей жене.

— Жена сегодня одна, завтра другая, сынок, а мать — она единственная!

Вот тут у меня челюсть чуть не падает. Она это всё говорит прямо в палате с нашим новорождённым малышом! В день его рождения! Когда я ещё не отошла даже!

— Мама, — муж набычивается.

— Не кричи на мать! — картинно взмахивает руками она.

— Вы забываетесь, — вмешиваюсь я. — И говорите обо мне так, словно меня тут нет! У нас с Витом семья. У нас ребёнок! Какая одна и вторая⁈

— Ну мало ли, сегодня семья. Завтра… кто знает, — бросает на меня победный взгляд, ведь я поддалась на провокацию. — К тому же… Только мать может быть уверена, что ребёнок её, а отец… Тут дело такое…