Он совсем потерял счет времени, следя за тем, как томительно медленно, едва заметно, прибавлялись в его мешочке деньги.

Если сегодня он отложит четыре риала и десять шахи, у него будет ровно пять туманов. Правда, до сих пор ему удалось накопить такую сумму только один раз. Но он очень надеялся, что во второй раз это произойдет именно сегодня. От слишком долгого ожидания его мечта казалась ему далекой и несбыточной. Однако, если сегодня он отложит недостающую сумму, дело будет сделано. Он вздохнет свободно и снова вернется в рай беззаботного детства. Обязательство, которое он взвалил на свои слабые плечи, было ему не по силам, ответственность угнетала, он сам себя лишил душевного покоя. Но он не понимал этого, и в этом было его счастье.

Уже смеркалось, когда он продал последний билет, действуя с неожиданным для себя нахальством. Теперь он мог добавить к своим сбережениям четыре риала и десять шахи, и получится ровно пять туманов. Он разделил выручку на три части. Отдельно положил деньги, которые был должен сдать оптовому торговцу. Три тумана и три риала — для бабушки (они будут неплохой добавкой к абрикосам и тоже порадуют ее). Оставшиеся четыре риала и десять шахи доложил к своим деньгам. Ему все еще не верилось, что у него пять туманов. Четыре тумана — бумажками, остальное мелочью. Он поменял их у бакалейщика на пятитумановую купюру, жаль только, не такую новую и хрустящую, как ему хотелось бы.

Деньги, предназначенные хозяину и бабушке, он высыпал в мешочек, а пятитумановую бумажку зажал в кулаке. Фруктовый магазин находился сразу за площадью, он каждый день проходил мимо, с опаской поглядывая на абрикосы, как будто боялся, что они сбегут. И вот сейчас он направился прямо в магазин. Он волновался, сам не зная почему. Все время боялся, вдруг что-то произойдет, вдруг кто-нибудь выхватит у него деньги и убежит, или нигде не будет абрикосов, или ему не продадут их, или не хватит денег. Ему хотелось поскорее вернуться домой. В магазине было много покупателей. Он подождал, пока народ разойдется, и подошел к продавцу.

— Почем абрикосы?

— Эти — четыре тумана пять риалов, а те — пять туманов пять риалов.

— А дешевле не отдашь?

Продавец недовольно взглянул на него. Джавад уже подумал, не купить ли тех, что подешевле, и оставить себе пять риалов, но тут же отбросил эту мысль. Раз уж решил покупать, нужно купить самых лучших.

— За пять туманов не уступишь? — спросил он. — Мне для ханум полковничихи.

Это была одна из тех маленьких хитростей, которым он научился у хозяйки дома и которые непонятно почему действовали безотказно.

— Какой ханум? — спросил продавец.

— Ну, той самой, супруги господина полковника, которая всегда у тебя покупает. Она сама меня прислала, — не растерялся он.

— А, знаю-знаю! А ты что, недавно у них служишь?

— Да, — соврал он.

— Ладно, бери! — И продавец начал класть в пакет абрикосы получше.

Плоды были крупные, спелые, нежные. Джавад провожал каждый абрикос жадным взглядом, у него текли слюнки, хотелось выхватить пакет из рук продавца, но он сдерживался. Продавец положил абрикосы на весы, стрелка метнулась за отметку 1 килограмм, он вынул два абрикоса, потом снова добавил их по одному и, получив пять туманов, протянул мальчику покупку.

Отойдя немного от магазина, Джавад заглянул в пакет, потом сунул в него руку, но тут же отдернул ее и закрыл пакет. В автобусе он снова открыл его, посмотрел внутрь и закрыл. Он боролся сам с собой: «Черт побери, косточка, наверное, сладкая. Возьму один, подумаешь, какое дело!» И все же не взял.

Он понимал, что этого делать нельзя. Стоит взять один, и за ним последует второй, третий… и, наконец, последний. Но удержаться было очень трудно, ведь он никогда не пробовал, даже вблизи не видел таких крупных абрикосов. Какое мучительное испытание — держать в руке полный пакет отборных абрикосов и не дотронуться до них!

Но тут он представил себе, как обрадуется бабушка и как будет благодарить его. Взять из пакета хотя бы один абрикос — все равно что украсть его у бабушки. Он содрогнулся от этой мысли. К тому же Джавад знал, что бабушка не съест все абрикосы. Обязательно половину, а то и больше отдаст ему, и он не сможет отказаться, потому что бабушка скажет: «Если ты не возьмешь, то и мне от них никакого удовольствия не будет». А может, она припрячет абрикосы, и они будут есть их по одному-два в день. Тогда он скажет бабушке: «Кушай, бабуся, на здоровье, я еще куплю. Аллах милостив». Хотя, конечно, вряд ли он сможет еще раз купить целый килограмм абрикосов. Это было бы просто невероятно. «Ничего, — успокаивал он себя, — скоро абрикосы подешевеют. А может, удастся продать больше билетов».

Печали и заботы оставили его. Мир уже не казался адом, где с утра до вечера надо надрываться что есть сил ради одного риала и пяти шахи, умоляя каждого встречного купить билет.

Сейчас все его мысли были о бабушке, о том, что ее мечта наконец осуществится. Все на свете было заключено для него в пакете абрикосов, который он крепко держал в руке, боясь, как бы его не вырвали.

Мальчик не заметил, как очутился у своего переулка. Он шел быстро, но осторожно. Не бежал, чтобы не упасть и не рассыпать абрикосы.

Завернув в переулок, увидел ребят и Хосейна, притаившегося в темном углу, и сразу понял, что тот ждет его, чтобы отомстить. Сердце у него екнуло. Он хотел было пройти мимо, но Хосейн преградил ему путь:

— Ты куда?

— Домой.

— А что это несешь?

— Бабушка велела купить.

— Что-то тебя не видать. Тихоней прикинулся?

— Мне домой надо!

— Боишься, бабушка заругает?

— Мне домой надо.

— Маменькин сыночек!

— Отойди, дай пройти!

— Маменькин сынок! Дунь на него, он дерьмом плюхнется!

— Отойди, говорят!

— Посмотрите на этого маменькиного сынка! Сейчас расплачется! Уже полные штаны наложил!

Джавад не знал, что делать. Драться ему не хотелось. Он понимал, что мальчишки растопчут абрикосы ногами или отнимут их у него. Хосейн, расхрабрившись, задирал его, а ребята решили, что он струсил. Наплевать! Завтра или в какой-нибудь другой день он рассчитается с ними. Еще как рассчитается! Но сейчас надо что-то придумать, чтобы уйти без драки. И он мгновенно принял решение. Чуть отступив назад, он с силой пихнул ухмыляющегося Хосейна плечом в грудь. От неожиданности тот отлетел метра на два. И пока он приходил в себя, Джавад бросился наутек. Добежав до дома, он яростно толкнул дверь. Она была заперта. Он забарабанил по ней кулаком. Из темноты доносился приближающийся топот ребят. Дверь открыла хозяйка и отпрянула, когда он пулей влетел во двор, позабыв даже поздороваться. Обежав маленький бассейн, мальчик бросился в комнату, споткнулся о порог, но даже не обратил на это внимания. Взволнованный, он подбежал к кровати, на которой молча и неподвижно лежала бабушка. Бабушка не спала, она умерла.

Перевод Дж. Дорри.

Самад Бехранги

ИСТОРИЯ МАЛЕНЬКОЙ ЧЕРНОЙ РЫБКИ

Это случилось в одну из долгих, темных ночей, на дне моря. Собрала старая рыба двенадцать тысяч своих детей и внуков и начала рассказывать им сказку:

«Жила-была в одном ручье маленькая черная рыбка со своей матерью. Ручей этот вытекал из каменной горы и бежал дальше, по дну долины. Дом у маленькой рыбки был под черным камнем. Там, зарывшись в мягкий мох, они вдвоем с матерью проводили долгие ночи. Черная рыбка часто мечтала о том, чтобы в дом к ним хоть на мгновение заглянул лунный свет.

Мать и дочь целыми днями бесцельно плавали наперегонки, гонялись друг за другом. Иногда они присоединялись к другим рыбам, плыли куда-то вместе с ними, потом возвращались назад. Черная рыбка была у матери единственным ребенком. Из десяти тысяч икринок уцелела она одна.

Последние дни черная рыбка все время о чем-то думала и почти не разговаривала с матерью. Лениво и безучастно слонялась она туда-сюда, а чаще всего плелась в хвосте у мамы. Мать считала, что ее дочь просто нездорова, что это скоро пройдет, — в этом смысле рыбы мало чем отличаются от всех остальных живых существ!