«Похоже, что возникли проблемы», — сказал водитель Штейна.

Штейн подняла взгляд. Её взгляд обвёл окрестности. Большие дома, гаражи на четыре машины, вишнёвые деревья. Место не менялось за семьдесят лет.

Изображение портили пожарные машины и полицейские машины, припаркованные на улице. Пожарные шланги тянулись к просторному двухэтажному особняку. Полицейские натянули жёлтую полицейскую ленту, чтобы скрыть дом от прохожих.

Почерневший и дымящийся, большая часть стены дома превратилась в обугленный скелет. Фасад же выглядел целым.

«Остановись», — приказал Штейн.

На другой стороне улицы стоял припаркованный белый фургон скорой помощи.

Рядом стояли медики, ожидавшие, когда можно будет забрать тела.

Штейн вышла из «Сабурбана» на тротуар у «Чеви Чейз». Она прошла по лужайке в сопровождении одного из своих телохранителей.

«Пожарные готовы?» Она показала полицейскому свое удостоверение.

«Не совсем». Мужчина осмотрел удостоверение личности. «Внутри находится следователь по поджогам, и тела тоже. Вам туда не стоит заходить».

Штейн повернулась к своему телохранителю: «Подожди здесь».

Она полезла в карман, достала пару латексных перчаток и натянула их. Подошла к входной двери и вошла. От запаха её чуть не сбило с ног. Ужасный смрад топлива и горелой плоти.

Обугленная и залитая водой гостиная сохранила свой изысканный вид. Дорогая мебель, картины, книжные полки – всё сгорело. Два тела, не столь роскошные. Одно на полу, другое на диване.

Труп на полу напоминал испорченную индейку. Одежда на теле сгорела. Живот лопнул от расширяющегося газа и пузырящегося жира. Обнажённая плоть представляла собой смесь коричневого жира и чёрных обугленных частиц. Пламя расплавило конечности. Ноги обгорели ниже колен, оставив несколько дюймов голой бедренной кости. Огонь оставил обрубки рук ниже локтей, скрюченные в гротескном параличе.

Штейн присоединилась к операторам на заданиях. Она никогда не видела и не чувствовала подобного запаха смерти.

Из-за спины Штейна раздался хриплый голос: «Этого парня зарезали».

Штейн обернулся. Пожарный был средних лет, с двухдневной щетиной. Тяжелая огнестойкая куртка, характерный пожарный шлем. В руке он держал небольшую цифровую камеру. «Я Сернович, — сказал он. — Расследование поджогов».

«Откуда вы знаете, что его зарезали?»

Сернович вытащил из кармана шариковую ручку BIC и присел на корточки рядом с обгоревшей индейкой. Острым колпачком он ткнул ему в грудь. «Видно, что между рёбер застрял клинок. Один из тех широких охотничьих или хозяйственных ножей. Вероятно, с зазубринами. Он застрял, когда убийца пытался его вытащить».

«Вы все это знаете?»

«Несложно, у тебя есть глаза, чтобы видеть. Убить ножом? Не так уж и чисто».

Штейн посмотрел на кусок металла на полу. «Браунинг Хай Пауэр».

«Ты знаешь своё оружие. Убийца дрался с этим парнем врукопашную. Обезвредил его и убил ножом».

Сернович указал на еще одну подгоревшую индейку на диване.

«Этому парню выстрелили в лицо».

Вместе они обошли второй труп. Как и от первого, от рук и ног почти ничего не осталось. Только туловище – обугленная корзина из сгоревшей плоти и расплавленного жира.

Голова представляла собой черный шар, запрокинутый на шею.

«Не трогай, — посоветовал Сернович. — Оно само отвалится».

Штейн боролась с рвотой. Глазницы превратились в пустые дыры. Нос сгорел. Она видела входное отверстие пули в щеке, прямо рядом с тем местом, где должен был быть нос. Губы исчезли, рот превратился в чёрную дыру, обрамлённую рядами белых зубов. Затылок превратился в обугленную мякоть. Пуля расширилась и раздробила затылок.

«Я бы сказал, что это был 45-й калибр с экспансивной пулей», — заметил Сернович. «Не моя работа, но я думаю, что полиция не найдёт

кто-нибудь, кто что-нибудь слышал».

«Лаборантам следует поискать фрагменты пули, — сказал Штейн. — Может, им повезёт».

Штейн согнулся и прищурился. Пистолет у мужчины не был вытащен.

«Скорой помощи придется быть с этим осторожнее»,

Сернович хмыкнул: «Если его поднимут неправильно, всё внутри вывалится».

Изображение промелькнуло перед глазами Штейн. Она попыталась сменить тему. «Что стало причиной пожара?»

«Открыто и закрыто. Убийца взял бензин из газонокосилки в сарае. Принёс его и облил тела. Двое внизу, один наверху. Он оставил бензиновый след на лестнице, чтобы связать их всех. Чиркнул спичкой, оставленной у кухонной двери».

«Какое тело наверху?»

«Это главное событие», — подмигнул Сернович, достал пачку Marlboro Red и закурил. «Я вам покажу».

«Вы не против?» Нос Штейн анализировал обонятельные стимулы. По какой-то причине она могла различать все эти запахи. Каждый из них по-разному действовал на её желудок.

Сернович затянулся и выдохнул над головой трупа. «Зачем? Ему всё равно».

Седой ветеран сначала повёл Штейна на кухню, а затем, сделав поворот, вернулся к лестнице. Они вместе поднялись по обугленным ступеням. Штейн увидел почерневший след посреди лестницы.

«Не волнуйтесь, — сказал Сернович. — Они выдержат ваш вес. Ходите по краям подступенков».

Когда они вышли на лестничную площадку, Сернович показал Штейн холл. Он напомнил ей агента по недвижимости, демонстрирующего недвижимость.

«Спальни там, внизу», — сказал Сернович. «Кабинет и библиотека там. Видны следы бензина и костра. Ведёт прямо в кабинет. Спальни не были…»

тронуло. У убийцы не хватило бензина, чтобы поджечь весь дом, поэтому он поджёг тела. Огонь распространился, но соседи вовремя позвонили нам. Мы спасли большую часть здания.

Следователь отвёл Штейн в кабинет. Два тела на первом этаже подготовили её к этому, но ситуация была скверной. Она знала Фэрчайлда, и это усугубляло ситуацию. Её взгляд упал на обгоревшее тело, привязанное к стулу с прямой спинкой. Она закрыла глаза, прикрыв рот рукой.

Сернович затянулся и стряхнул пепел на пол.

Штейн убрала её руку и втянула в себя ртом вонючий воздух. Она взяла себя в руки.

«Вы его знали», — заметил Сернович.

Штейн кивнул.

«Это имеет значение».

Худое тело Фэрчайлда превратилось в обугленное пугало. Его руки были связаны клейкой лентой за спинкой стула. Лодыжки были таким же образом примотаны к ножкам переднего стула. Бёдра и икры превратились в обрубки с торчащими костями. Руки приросли к плечам. Кисти и запястья, всё ещё заклеенные лентой, упали на пол. Гротескная V-образная форма. Пальцев не было.

Лицо было воплощением кошмара. Рот Фэрчайлда был заклеен скотчем. Кожа на лице обгорела, но огонь не мог скрыть глубокие параллельные порезы на щеках. Он был порезан до кости, настолько глубоко, что обнажил нижнюю челюсть.

Как и у трупа на диване, нос Фэрчайлда сгорел. На лице зияло пулевое отверстие. Штейн не стал осматривать его затылок.

«Такое можно увидеть во время бандитских разборок, — заметил Сернович. — Никогда не видел такого в подобных районах».

«Спасибо. Я уже увидел достаточно».

Штейн повернулся и пошёл обратно к лестнице.

Сернович посмотрел на останки Фэрчайлда и запыхался.

«ЭТО БЫЛ ВОЕННЫЙ ПОПАДОК», — говорю я Штейну. «Испорченный невезением».

"Как же так?"

Эпплйард молодец. Он обошёл телохранителя у дома. Подождал, пока тот пройдёт, а затем выломал кухонную дверь. Телохранитель в гостиной его не услышал. Эпплйард поднялся по лестнице, застал Фэрчайлда врасплох и задушил его.

«Когда Фэрчайлд пришел в себя, он был прикован скотчем к стулу.

Заткнули рот. Вероятно, он пытался кричать, но его крики были настолько приглушёнными, что никто не услышал. Эпплйард приступил к допросу. Этот метод используется на Ближнем Востоке и в Азии.

Снятие кожи. Он задал Фэрчайлду вопрос и сказал, что снимет кляп, если тот ответит. Когда Фэрчайлд не ответил, он порезал ему лицо ножом. Захватил кожу плоскогубцами и оторвал её. Фэрчайлд, пытаясь освободиться, сломал бы себе руки и ноги.